Ничья

Уж не фрегийцы ли? Воображение мгновенно нарисовало страшную картину: с треском ломаются двери, внутрь врываются обезумевшие чужаки, ловят тщетно надеющихся на поддержку небес служительниц. Место для единения с богом превращается в оргию. Ведь не просто так нас, приговоренных удовлетворять чувственные прихоти фрегийцев, держали здесь. Может, сборщица надеялась, что мы надышимся воздухом безудержного разврата.

– Я здесь.

Вздрогнула и повернула голову. Возле расстеленной на полу простыни стоял врач. Он не торопил, просто смотрел, даже мысленно жалел.

– Тяжело, верно?

Кивнула и провела рукой по каменной кладке. Холодная.

– Когда-нибудь это закончится, – продолжил врач и вымыл руки в глиняной плошке. – Все когда-нибудь кончается.

– Вы давно?..

Закончить вопроса не сумела, но врач и так понял.

– Дважды. Сборщицы заканчивают выбор девушек в разных городах, пекутся о своей безопасности. Подходи, не бойся. Я стар и девичьими прелестями не интересуюсь.

– Вам… вам за это платят?

Я не видела иной причины участвовать в унизительном мероприятии.

– Нет, конечно, – покачал головой врач, – если не считать платой жизнь. Я слышал, – понизил голос он, – девушки роптали, пробовали устроить бунт. Не завидую судьбе зачинщиц!

– Каждую из нас ждет такая же.

Шаг, еще шаг. Я все ближе к бледному пятну на полу. И вот совсем рядом. В растерянности посмотрела на врача. Он велел лечь на спину и задрать подол:

– Ты уже взрослая, сама догадаешься, что дальше.

Простыня не могла спасти от холода пола, но даже по сравнению с ними пальцы врача казались ледяными.

Плотно сжав губы, терпела. Боли не было, приятного тоже. Щеки стремительно розовели, бедра инстинктивно сжимались, но я понимала, врач должен закончить осмотр. Наконец он выпрямился и разрешил встать.

– Даже не знаю, поздравить тебя или пожалеть. Зови следующую.

Не оборачиваясь, словно раненая, заковыляла к лестнице. С одной, стороны, все, с другой… Подумаю об этом завтра.

Когда последняя девушка вернулась с хоров, туда направилась сборщица.

Не так, как мы – быстро, уверенно. Они с врачом о чем-то поговорили и вместе спустились в зал.

– Бракованных нет, – закрыв за мужчиной дверь, громко объявила сборщица. – Переночуете здесь, а завтра отправимся в путь.

Ночь не принесла долгожданного облегчения. Ворочаясь на циновке, не могла отделать от назойливых мыслей, воспоминаний. Судя по вздохам и тихим всхлипам, не меня одну мучила бессонница. Новый день встретила с облегчением.