Ничья

Затем вам надлежит раздеться, совершить омовение в купальне и отправится в храм. Богине служат каждый день, до рассвета.

По рядам пронесся дружный вздох. Отыскав глазами Попку, взглядом сказала: «Ну вот видишь, а ты не верила!»

– Иногда мужчин мало, иногда вовсе не одного за ночь, – продолжала женщина в алом и приветливо помахала кому-то рукой. – Работу распределяют в порядке очереди. Жрец и его помощники имеют право на ласку в любое время суток. Они набирают особый гарем, попасть в него – большая честь, которая освобождает от близости с другими мужчинами.

Кроме жреца, разумеется, он имеет право на любую из вас.

– А большой этот гарем? – подал голос одна из девушек, кажется, Злючка.

– Гарем жреца уже набран, есть пара мест у его помощников. Но, кто знает, – улыбнулась сборщица, – может, вам повезет, и жрец пожелает вас дефлорировать. Тогда уж постарайтесь, все в ваших руках. А теперь, – улыбка из приторной превратилась в гаденькую, – пора раздать долги. Тех, кого назову, ждет каменный фаллос и самая низшая должность при храме.

Я предупреждала, бунта не потерплю.

Во рту пересохло. Вдруг и я попаду в их число? Ноги стали ватными, в глазах потемнело. Ухватилась за Куколку, чтобы не упасть. Она в свою очередь вцепилась в меня, так и стояли, обнявшись.

Сборщица назвала десять имен. Рыдающих девушек тут же скрутили и утащили прочь, куда-то за храм. Сразу стало пусто и очень страшно. Мы сомкнули ряды, но обмануть себя не получалось, остро чувствовались отсутствие десяти из нас.

– А вот и жрец, – как ни в чем ни бывало продолжила сборщица. – Он осмотрит вас и решит, кто останется при храме, а кто попадет на рынок. Отбросьте стыд, девочки! Ублажать одного мужчину всегда приятнее. Вдобавок не бесплатно: если окажетесь ласковыми, сметливыми и покорными, вас ожидают подарки. Желаю удачи!

С этими словами женщина в алом направилась прочь, к неприметному серому двухэтажному зданию чуть в стороне от храма.

По дороге она перекинулась парой слов с мужчиной в длинном белом балахоне. Я расслышала лишь: «Есть парочка годных и одна для тебя, присмотрись». Выходит, тот гигант – любой наш охранник едва доставал ему до плеча – и есть жрец. Небольшая окладистая бородка мешала определить возраст служителя храма. Ему в равной степени могло оказаться и сорок, и пятьдесят. Ни одного седого волоска, все гладкие и черные как смоль. Мужчина опирался на посох.