Ничья

Отважившись приподняться, убедилась, что жрец жарко спорил с помощником и, странное дело, последний выигрывал! Плоть его столь же неуклонно стремилась к потолку, но юноша ради благополучия храма собирался утолить голод с другой девушкой, из средних или низших, и призывал учителя поступить так же. И ведь уговорил! Крайне неохотно, бросая гневные взгляды на помощника, жрец уступил, разрешил мне встать и присоединиться к другим счастливицам. Оставалось надеяться, что за ночь в его гареме никто «случайно» не умрет.

После жреца не покидало ощущение мерзости, гадливости, и я порадовалась возможности снова сходить в купальню, благо никто не запрещал. Избранных, вроде меня, сопровождала одна из опытных низших девушек. Они передвигались по храму практически обнаженными, прикрытые лишь двумя кусками прозрачной синей ткани. Один опоясывал грудь, частично выставив напоказ живот, второй узлом повязан на бедрах, позволяя оценить стройность ног. Моя рубашка и то целомудреннее. Тонкая и непривычно мягкая, она безжалостно очерчивала тело, но все же скрывала детали.

Тут же можно разглядеть практически все.

– Я переоделась к вечеру, – пояснила моя провожатая по имени Гибкая. – В храме обходятся без платьев и рубашек: их долго снимать. Вдобавок разгоряченный мужчина может их порвать, а это лишние траты. Тут же сверху приподнял, снизу дернул, и наслаждайся.

– И тебе нравится? – последнее слово я произнесла с особо брезгливой интонацией.

Купальня пустовала. Как пояснила Гибкая, средние и низшие наложницы пользовались после процедуры дефлорации особыми полотенцами.

– А с высшими сейчас занимаются жрец и его помощницы, их только к ужину отпустят с ложа. Вот тогда они сюда придут.

Попробовала кончиками пальцев воду и, скинув рубашку, погрузилась в ее нежные объятия. Они помогут не думать о том, что творилось сейчас наверху.

– Ты не думай, им хорошо. – Гибкая присела у бортика, обхватив колени руками. – Я сама жутко радуюсь, когда попадаю кому-то из наших. Пусть они более, – она ненадолго замолчала, подбирая нужное слово, – изобретательны, но не грубы.

А насчет «нравится» низших не спрашивают. Какой мужчина придет, такой у меня и будет. Безо всяких ласк, сразу. Без масла я бы вообще давно умерла, – по секрету призналась она, покосившись на дверь: не подслушивает ли кто. – Альцеста ворчит, твердит, мы сами должны возбуждаться, преисполненные благостью богини. Сама бы попробовала, карга старая! Ведь ни разу в храме не работала.