Невеста по проклятию

А так хорошо начиналось! Не засни Адель над умывальником, Кристина бы уже шагала по заснеженным тротуарам какого-нибудь городка.

– Хм! – многозначительно выдал Арман и, отстранив Анук, шагнул к двери.

– Нельзя, милорд! – запоздало спохватилась директриса. – Там девичья спальня!

– Я не собираюсь входить, – заверил ее герцог и протянул Кристине руку.

Она не подала свою, отступила под прикрытием Бернадет.

– Хватит!

Вроде, Арман не повышал голоса, но прекословить сразу расхотелось.

– Заберите свой ридикюль и идемте, – тем же ледяным тоном продолжил он и недовольно покосился на Анук.

К кому именно он обращался: к директрисе или ее подопечной? Складывалось впечатление, что к обеим сразу.

На негнущихся ногах Кристина вернулась в спальню и прижала к груди нехитрые пожитки. На глаза навернулись слезы. Ее словно в рабство продали! Хотя почему – словно? Арман Рувель ясно дал понять, какое место она займет в его жизни.

– Кристина! – поторопила ее директриса.

На прощание обведя взглядом комнату, где провела почти шесть лет, девушка крепко обнялась с Бернадет и шагнула навстречу неизвестности.

– Вы нарушили мои планы, – отчитал Арман, – придется воспользоваться другим порталом.

Герцог вытянул руку ладонью вверх. От нее по воздуху разбежались крошечные разряды. Кристина ожидала увидеть черную дыру наподобие той, которую сотворила Адель, но перед ними задрожала завеса бледно-синего пламени.

– Благодарю за теплый прием. – Герцог вежливо поклонился директрисе и стиснул прохладные пальцы Кристины. – Бал прошел на высшем уровне.

– Рады стараться, – отозвалась внезапно заболевшая косноязычием Анук.

Бернадет за ее спиной смахнула слезинку с глаз и послала Кристине воздушный поцелуй. «Я напишу тебе!» – одними губами пообещала девушка подруге и вслед за женихом бросилась в объятия странного пламени.

Часто моргая, Кристина осмотрелась. Она очутилась в комнате с высоким потолком, размерами превосходившей любую классную комнату. Помещение показалось ей слишком мрачным. Может, из-за бордового шелка с рисунком в виде черных ромбиков, которым обили стены, может, из-за собственного настроения. Арман отпустил ее влажную ладонь и прошел к окну. Тяжелые гардины разошлись, впуская первые робкие лучи наступающего дня.