На круги своя. Часть 2. Сбросить маски

Легкие горели, тело сжимало тисками, но голова работала четко, пронося перед глазами череду вспышек – ярких событий жизни.

Первое – ярмарка в городке возле замка мнимого отца. Тогда я только начала учиться врачеванию и страшно переживала из-за отсутствия магического дара. Стояла и жадно следила за простенькими фокусами бродячих артистов.

Меня никогда не отпускали одну. Тогда думала – из-за заботы, теперь понимала – страха. Вдруг редкий зверек сбежит, достанется другому? Нет, магистр Онекс сам надеялся стать моим первым мужчиной, забрать силу, присущую всем наиви, и наплодить кучу наследников с двойным даром.

Тогда бы он стал непобедимым. Именно поэтому мне с детства твердили о греховности, мерзости близости с мужчиной, хотя, как узнала позднее, абсолютно никто в замке не чтил целомудрия. Взять хотя бы названную сестру Алексию, именно она ради постельных утех привезла домой Геральта Свейна. Он и есть мое второе воспоминание – раненный гордый темный, которого я пожалела, выходила, а взамен превратилась в наложницу.

Геральт сумел через меня получить доступ к общественной магии и построил портал из Мира воды в Веос. Там я бы выполняла самые низменные желания, если бы случайно не выяснилась моя светлая суть.

Первая любовь и первый мужчина. Я верила, будто смогла изменить его, будто он переосмыслил жизнь после покушения, когда только маленькая наиви сумела вытащить с того света. О, глупая! Пусть супруга действительно ненавидела Геральта за то, что его семья сотворила с ее незаконнорожденной сестрой, в остальном граф Местрийский оказался истинным темным.

Он получил силу и упорхнул к королеве – той самой Единственной, которую он действительно любил. А я… Если бы не прозрела, так и осталась бы приятным развлечением в постели.

Далее – Соланж Альдейн. Даже теперь боялась, не хотела думать о нем. Между тем против воли вспоминала губы, сложенные в покровительственной усмешке, белоснежные волосы, менявшие цвет желтые глаза. И голос, низкий голос, от которого кровь приливала к животу.

Порочный некромант его величества, Соланж любил играть в кошки-мышки, смущать и заставлять краснеть. Хотелось убежать, спрятаться – и остаться. С тех пор, как я видела его плоть, сжатую ротиком безвестной навсейки, не могла успокоиться. Не пойму отчего, но зрелище оказалось столь… Словом, некромант превратился в большую проблему.

И, наконец, Эллан. От одной мысли о нем теплело на душе, а наши совместные ночи прогоняли тревоги.