На круги своя. Часть 2. Сбросить маски

Неужели Филипп решил, будто я с радостью брошусь в его объятия? Задеру юбки и придамся страсти из-за внешности и внушительного мужского достоинства? Не спорю, оно словно вылеплено рукой скульптора, настолько идеально, что не могла налюбоваться, но влечения не вызывало. Как и брюнет – любви. Я не шлюха, не ложусь в постель без чувств. Могла бы высказать все ему в лицо, но зачем сотрясать воздух, не поймет. Для навсеев любви не существует, а желания плоти продаются.

Однако я тоже кое-что могу, ударю по больному месту.

– Вряд ли ссыльный боевой маг надолго задержит их внимание.

Филипп заскрежетал зубами и вскочил. Охнуть не успела, как он заступил дорогу и оттеснил от двери.

– Да, ссыльный, – с необыкновенной злобой выплюнул он в лицо, – но все еще не ничтожество, леди Эрасса. Я-то помню, кто вы, уж и вы не забудьте, какая у меня фамилия.

В следующий миг брюнет жестким поцелуем впился в губы и повалил на тюфяк. Навалившись сверху, он будто не чувствовал моих ударов.

Страх спазмом сковал горло.

Неужели изнасилует?! Но законы запрещали… С другой стороны, мы в Умерре, пока дойдет до Веоса, Филипп успеет сочинить легенду о строптивой невесте. Сама назвала его женихом, значит, брюнет имел права искать близости. О, много бы дала, чтобы вернуть те слова обратно!

Филипп удивил, довольствовался только поцелуем. Надежно стиснув запястья, чтобы не могла поцарапать, придавив ноги, чтобы не добралась коленом до самого дорогого, он довольно улыбнулся:

– Приятно отомстить лорду Марону.

А вы, Дария, сначала послушайте, а потом вертите хвостом. Я предлагаю выгодную сделку. Никакого насилия, близость только по вашему желанию.

Удивленно подняла брови и затихла.

– Да, именно так, по вашему желанию, – повторил брюнет и ослабил хватку. – Нужно всего лишь изобразить ее наличие. Мол, волновались за жениха, не терпелось уединиться. Далее герцог. Ради вас он передумает, допустит к наследству и титулам.

– С чего бы? – недоверчиво переспросила я.

– Вы наиви, мысль о внуках с двойной кровью сделает его шелковым.

Плюс вы имеете некоторое влияние на папочку, – хмыкнул Филипп и отпустил, позволив сесть. – Юная наиви его очаровала, не влюбила, тут другое, – подчеркнул брюнет. – Ни одной пощечины, поразительное терпение, даже забота. Опять же в истории со мной не угрожал, а настаивал. Словом, солжете, будто отяжелели. Предчувствие у вас, кажется. Отец побушует и даст согласие на брак. А ребенок… Родится потом.