Притягательное зло

И когда Лотеску расстегнул брюки, я спохватилась, послала его за презервативом.

А после… После сбежала.

– Так как, госпожа ишт Мазера? – вернул меня к реальности голос хассаби. – Время идет.

– Толку-то? – кисло отозвалась я. – Вы все равно меня уволите.

– Не я, а Огнед, – поправил Лотеску.

– Э нет, хассаби, именно вы! Не преуменьшайте свои заслуги.

Право, зачем размазывать сопли? Извинения ему не нужны, он их не примет. Я могла хоть на коленях ползать, бесполезно. Итак, меня уволят, это факт. Раз так, можно не стесняться и говорить все, что думаю.

– Да куда мне до ваших, Магдалена! – язвительно заметил Лотеску и нарочито медленно, явно издеваясь, вытянул из-под пресс-папье лист бумаги. Какой именно: чистый, для взыскания или увольнения, – отсюда не разглядеть. – Хотя вас послушать, мной девочек пугать можно! С вами-то я что собирался сделать? Надругаться и бросить?

– И то, и другое, можно без хлеба.

Страха не осталось. Мне было плевать, что через обещанные десять, теперь уже меньше минут, меня вышвырнут из столичной Карательной.

Гордо выпрямив спину, скрестив руки на груди, я смотрела прямо в глаза Лотеску. Так и подмывало эффектно швырнуть ему лицо удостоверение, но я не терпела театральных жестов. Да и слишком тяжело мне далось место начальника отдела, чтобы добровольно от него отказаться. Нет, пусть увольняет, а я в суде приказ оспорю. Недочетов, видишь ли, в работе отдела много! Так не при мне случились, пусть прежний начальник за свои ошибки отвечает. И гадалку я найду. Заберу контрамарки, заодно пошныряю за кулисами. Жаль, второй билет пропадет, купленный на свои кровные, но Королевский театр всяко лучше остальных, без зрелищ не останусь.

– Бросать – по вашей части.

Глаза хассаби прищурились, пальцы смяли бумагу.

Воздух буквально искрился от напряжения. Хорошо, Лотеску защиту активировал, а то бы кто-то безвинно пострадал.

– Ой ли? – подняла брови и дерзко поинтересовалась: – Вам количество прежних пассий напомнить? В среднем с каждой вы…

– Если ты сейчас же не заткнешься, я тебя придушу! – прошипел Лотеску.

Лицо его побелело от гнева, под кожей гуляли желваки. Рывком встав на ноги, он навис надо мной. Глаза потемнели, сверкали как у дикого зверя.

Лотеску сделал шаг вперед. Пискнув, отпрянула, едва не запнувшись о ножку некстати попавшегося на пути стула.

– Что, – злорадствовал тенью следовавший за мной Лотеску, – страшно? Уже не дерзишь?

Медленно, но верно он загонял меня в угол.