Песочные часы

Попыталась пресечь его прикосновения, но пальцы норна упрямо раз за разом возвращались на прежние позиции. Он прижимал меня все крепче и крепче. Теперь обе руки с легким нажимом скользили по бедрам, задирая подол платья.

Губы коснулись шеи, заставив вздрогнуть.

– Зеленоглазка, вода остынет, – хрипло напомнил хозяин и провел языком за ухом. – Какая же ты сладкая! – выдохнул он, с трудом оторвавшись.

– Я не хочу! – отчаянно заерзала, извиваясь ужом.

Страх дрожью разошелся по позвоночнику. Мнилось, норн не выдержит, прижмет к стене и возьмет стоя – такими темными стали его глаза.

Он без всякого стыда стиснул нижние полукружия и прижался непозволительно тесно.

– Ладно, так и быть, понежишься в теплой водичке одна. В нее влили специальный успокоительный состав.

Норн отпустил, но я и не думала двигаться с места, глядя на него со смесью страха и негодования.

– Хорошо, – вздохнул хозяин, – тебя ведь вымыли? – Кивнула. – Тогда просто ополосни нужные места. Такое ароматное масло пропадает, Лей, в Кеваретакого нет, – искушал он, не сводя взгляда с губ.

 – Дорогое, стоит почти столько же, сколько и ты. Неужели не хочешь даже понюхать?

Воспользовавшись минутной потерей бдительности, норн попытался поцеловать в губы. Пытаясь увернуться, потеряла равновесие и очутилась во власти мучителя. Игры закончились, пути к отступлению оказались отрезаны.

Виконт перенес на кровать и начал с поцелуев, дразнящих, то легких, то требовательных. Он покрыл ими все открытые участки тела, а затем проник языком в рот.

Как же противно! И не выплюнешь, не отобьешься. Норн такой тяжелый, с каждой минутой дышит все чаще. Ванна благополучно остывала, а пальцы хозяина раздевали. Медленно, перемещаясь все выше, они оголяли кожу. Нетерпеливые губы тут же осваивали новые территории. Пыталась дать коленом в пах, но норн навалился, не позволил, будто издеваясь, провел языком по внутренней стороне бедра. Обмерла, испугавшись, что он прямо сейчас возьмет меня. Воспользовавшись моим замешательством, хозяин стянул платье и отбросил на пол. Я осталась в красном кружеве белья.

– Какая же ты сладенькая! – сипло повторил виконт и взялся губами за кружево, чтобы оголить сосок.

То же самое он продел со вторым, превратив раздевание в порочную игру.

Грудь тут же покрылась мурашками. Наплевав на араргские правила, вернула белье на место. Я не шлюха, я не стану!

Хозяин обещающе улыбнулся и на время оставил в покое.