Скажи мне, кто твой враг…

Затем пришел черед гостиниц. Выбор пал на тихие уголки за пределами Нэвиля. Вряд ли Лотеску развлекался в городе, у него съемная квартира имеется, сам проговорился. Жаль, не знаю, насколько легкого поведения девушка, тогда бы сообразила, повез ее начальник на озера или ограничился перепихом в пригороде.

Осуждала ли хассаби? Я в чужую жизнь не лезу, нравится ему, пусть делает, лишь бы на добровольной основе. В последнем не сомневалась – при всех шуточках Лотеску не изнасилует, он порядочен, женщину не обидит.

В итоге составила список из десяти гостеприимных заведений. Они расположены далеко друг от друга, разорюсь на извозчиках, надо выпрашивать служебный паромобиль.

Список убрала в сумочку, в потайное отделение, и на всякий случай сунула лист, который подкладывала для мягкости письма, в уничтожитель. Не хватало, чтобы кто-то восстановил записи!

Дальше… Дальше у меня едва не разыгралась мигрень, которой никогда не страдала. Вот скажите, как можно доступно поведать о деятельности Карательной инспекции в школе, сагитировать всячески ей помогать, да еще в стихотворной форме? В каком пьяном угаре придумывали указания? А это только для младшеньких, есть еще старшие, студенты, обыватели, и для всех свои мероприятия.

В итоге до гостиниц тем вечером не добралась. Осторожно закинула удочку – начальник дал понять, служба безопасности и так занимается, лучше юбки гладить и речи учить. Только вот я не собиралась похоронить себя под кипой бумаг, разум требовал подпитки, да и серьезность дела не давала покоя.

– Хассаби, – я стояла на пороге кабинета Лотеску, напряженно прислушиваясь к голосам в коридоре за дверью приемной; конец рабочего дня, служащие спешили по домам, – отчего вы не хотите допустить меня к расследованию? Думаете, ради денег продам?

– Не думаю, – начальник рылся в портфеле с бумагами, приходилось общаться с его затылком.

– Тогда отчего сразу не рассказали?

– А так непонятно? – огрызнулся Лотеску и обернулся.

Стушевавшись, пробормотала:

– Право слово, не думаю, будто… Вы человек порядочный.

– И? – Дверь за спиной захлопнулась, больно поддав в спину. – Договаривайте, ишт Мазера. В глазах ведь читается: «Хорошо маскировался, извращенец!»

Потупилась.

А ведь он прав, целый день гадала, чем таким занимался хассаби в гостинице, арсенал из кляпов и плеток ему приписала, заодно затычки разные в чемоданчик положила.

– Вы не… – Щеки пылали.