Шелковая лента

Вот он лег на нее, придавив своим весом, грубо раздвинул ноги и…

Стефания выгнулась, когда член Ноэля ворвался в лоно. Он замер на мгновение и задвигался, вбиваясь все глубже. Стиснув зубы, виконтесса терпела. Она закрыла глаза, чтобы не видеть, но боль раз за разом напоминала о капельках крови на бедрах. Они не волновали виконта, он жаждал удовлетворения. Стефании мнилось, в нее заснули толстую ветку и ворочают, стремясь разорвать. Но вот внутри разлилось нечто теплое, член мужа обмяк, и он, к облегчению супруги, извлек его из лона.

Там, внутри, саднило. Кровь больше не шла, но Стефания ощущала себя разбитой, а еще грязной.

– Ну, теперь моя очередь?

Возле кровати возник Сигмурт. Показалось, или его член вырос, поднялся еще больше.

– Я осторожно, милая, – шепнул деверь и, прежде чем Стефания успела вскрикнуть, раздвинул нежные складки.

Вопреки ожиданиям, Сигмурт не торопился. Боль притупилась, мужское достоинство больше не вызывало жжения, хотя дискомфорт остался. Мысленно сравнив братьев, Стефания предпочла младшего.

Он постепенно насаживал на член, часто останавливался, ощущая чужое неудобство.

Виконтесса тяжко вздохнула и вновь прикрыла глаза.

Вот он весь в ней.

Движения бедер убыстрились, ее имели как Хлою. Пускай, уже неважно. Деверь в ней, а муж стоит у постели, ласкает себя. Омерзительно!

Сигмурт излился быстро: слишком сильно хотел, однако вышел из невестки не сразу. Некоторое время его обмякший член оставался в ее лоне, пока младший Сибелг целовал груди Стефании – так, как считал нужным.

Его согнал Ноэль. Виконт снова возбудился и жаждал разрядки.

Так, под двумя братьями, сменявшими друг друга в постели, прошла первая брачная ночь новой хозяйки замка Овмен.

Глава 4

Стефания не сразу сообразила, где она. Спросонья потянулась к шнурку звонка, чтобы вызвать служанку, но не обнаружила его на привычном месте. Она растерянно поводила рукой по пустоте – и тут все вспомнила.

Между бедер немного саднило, хотя могло быть и хуже.

Стефании казалось, после такого тело распадется на части, однако нет, она способна двигаться, не умерла от потери крови.

Виконтесса поморщилась от отвращения, заметив на простынях нечто белесое. Схожая мерзость засохла на коже, стянув, будто лечебная глина. Память услужливо подсказала, откуда она взялась, и сколько еще подобного вещества излилось в Стефанию. Братья словно соревновались друг с другом, практически не позволяя отдохнуть.