Секретарь его светлости

Де Вен подал Ноэми руку. Девушка с опаской: не задумал ли чего, глянула на него и забралась в экипаж. Ноэми устроилась лицом к движению, де Вен занял место напротив и приказал править к винодельням. Затянутые в печатки руки лениво сжимали хлыст. Ноэми поинтересовалась, зачем он ему.

– Обратно мы вернемся верхом. Пожалеем себя и лошадей.

Значит, предстояло путешествие по сильно пересеченной местности.

Проплыла над головой арка ворот, исчезли крыши служб, остались позади стены замка. Ландо катило по пыльной проселочной дороге.

Ноэми почти не ощущала тряски. Значит, экипаж герцога рессорный, а не на ремнях.

– Мы направляемся к виноградникам, – де Вен случайно или намеренно коснулся кончика туфельки спутницы. Она тут же убрала ногу. – Поглядите, как делают вино, благо время подходящее: начало сбора урожая.

Ноэми залилась краской по шею, ощутив поглаживание голени. Герцог посмел забраться ногой под юбки и, будто этого мало, якобы поправляя запутавшийся подол, коснулся пальцами щиколотки.

Возмущенная девушка развернулась и молчаливо влепила де Вену пощечину. На лице герцога расплылось алое пятно. Удар вышел сильным и болезненным. Потирая скулу, де Вен с уважением смотрел на Ноэми. Она не кричала, не читала морали, а восседала напротив, словно оскорбленная королева.

Герцог склонил голову и с мнимым раскаяньем произнес:

– Мне очень жаль, госпожа.

Если бы Ноэми знала, о чем думал «раскаявшийся грешник», то спрыгнула бы на ходу, но она понятия не имела.

Де Вен же мысленно предавался с девушкой любви во всех мыслимых и немыслимых позах в покачивающемся экипаже. Обязательно с опущенной крышей, чтобы солнце ласкало разгоряченное юное тело и добавляло остроты ощущениям.

Герцог с трудом отогнал эротические видения. Он распалился до того, что брюки вздыбились. Пришлось срочно накрыть ладонью и силой убеждения успокоить тело. Небывалое дело, ни одна женщина так его не заводила.

– Ваше поведение недопустимо, милорд.

– Все так печально, госпожа? – вздохнул де Вен.

Он старательно сдерживался, хотя все внутри кипело от ярости. Какая-то дворянка, от которой отрекся отец, смеет его отчитывать!

– Вы трогали мои ноги, – напомнила Ноэми.

– Ненамеренно, – держался избранной линии герцог. – Юбки зацепились за сапог, я всего лишь поправил.

– И лодыжку вы тоже не гладили?! – позабыв о присутствии кучера, вспылила девушка.