Секретарь его светлости

Ноэми круглыми от ужаса глазами наблюдала за тем, как маркиз нарочито медленно развязывает шнурок, и зажмурилась, не желая видеть позора.

Подхватив под мягкое место, маркиз закинул ноги девушки себе на талию, но сделать ничего не успел.

Ноэми ничего не понимала. Руки Йонаса, его горячее частое дыхание внезапно исчезли, библиотеку заполнил рокочущий голос герцога. Он ругал сына в таких выражениях, что в любой другой ситуации девушка бы покраснела, но теперь ее волновали только сползшие на пол панталоны.

– Остаешься здесь! – раскрасневшийся де Вен сжимал кулаки. – Не хватало, чтобы ты всех столичных девиц попортил! В тюрьму захотел?!

– Но она… – пытался оправдываться озадаченный гневом отца Йонас.

Он не успел одеться и придерживал брюки на причинном месте.

– Госпожа Вард – мой секретарь, а не шлюха из борделя! – рявкнул де Вен. – Проси извинения и молись всем двенадцати Вседержителям, чтобы она не подала в суд.

– Безродная? – Йонас рассмеялся. – Лучше признайся, что сам хочешь.

Послышался звук удара и глухое проклятие.

Подняв глаза, Ноэми увидела лежавшего на полу Йонаса. Он сплевывал сгусток крови. Бешеный взгляд остановился на девушке, и она поняла, что нажила нового врага. Йонас де Вен не простит двойного позора. Во-первых, он не смог ей овладеть. Во-вторых, из-за нее отец чуть не выбил ему зубы.

– Проспись! – зло прошипел де Вен. – Повторяю, ты наказан и остаешься здесь.

– Не имеешь права! – Йонас встал и вытер кровь с разбитой губы. Руки сжались в кулаки. – Я совершеннолетний и представлен ко двору.

– Вот и живи на свои доходы в своем доме, сам расплачивайся по карточным долгам. Не желаешь, – герцог выдержал эффектную паузу, – следуй моим правилам. А теперь вон!

Одарив Ноэми еще одним злобным взглядом, Йонас подтянул исподнее и гордо хлопнул дверью.

Девушка съежилась у стены. Она понятия не имела, что сейчас сделает де Вен.

– Вы делали ему авансы, госпожа Вард? – Голос звучал глухо, надтреснуто.

Ноэми покачала головой. Наоборот, она всячески оберегала свою честь.

Девушка лгать не умела, де Вен это чувствовал. Не кокетничала, не заигрывала – значит, Йонас сам. Давно пора с ним серьезно поговорить. Герцог тоже любил женщин, но всегда думал о последствиях.