Волчья луна

Она не ошиблась, когда дело дошло до чая с галетами, ее персона перестала волновать собравшихся. Слуги расслабились, лениво потекла прерванная беседа. Горничные по секрету делились последними сплетнями, обсуждали чужих мужей, свадьбы и крестины. Кухарка ругалась с мясником, который обвесил ее на четверть фунта. Только угрюмый мужчина молчал. Он пристроился с краешка и едва помещался на табурете, зато усердно работал челюстями. Ну, пора!

– А где Ларри? Он уже позавтракал?

Слуги дружно уставились на нее как на дурочку.

– Помогает господину одеться, – ответила за всех Катарина, чуть выпятив нижнюю губу.

Высокомерная особа! Уже не юная девушка, а до сих пор в горничных. Зато считает себя выше Шарлотты. Ничего, она это исправит.

– Может, вы просветите меня насчет распорядка дня месье, раз вы столь о нем осведомлены.

Катарина вспыхнула, а Марта прыснула в кулак. Шарлотта уловила одобрение в глазах кухарки. Приятно оправдать чужие ожидания.

– Я знаю о нем не более других, – резче, чем требовалось, ответила горничная.

– Приятно, что вы об этом вспомнили. – Девушка с невозмутимым видом отхлебнула из чашки. – Ну, раз экономка я, а не вы, вам надлежит добавлять «мадемуазель» и не огрызаться, а отвечать на вопросы. Встаньте, пожалуйста!

Шарлотта сознательно провоцировала конфликт. Он неизбежен, Катарина продолжит грубить, лучше разрубить узел сразу.

Горничная не сдвинулась с места и потянулась за галетой, словно не расслышала слов экономки.

– Хорошо, – кивнула Шарлотта, – к полудню я смогу дать вам расчет. Необходимо разобраться с домовой книгой, выяснить, сколько вам заплатили в этом месяце и сколько еще должны.

Звякнула посуда на столе – Катарина порывисто вскочила на ноги.

– Вы меня увольняете? – не веря собственным ушам, переспросила горничная.

Подобного оборота она явно не ожидала.

– Да, – Шарлотта мельком глянула на нее. – Раз вы ведете себя неподобающим образом и всячески показываете, что не желаете подчиняться новой экономке, придется.

– Но вы не продержитесь тут и недели! – вырвалось у Катарины.

Щеки ее пошли яркими пятнами, грудь тяжело вздымалась от возмущения.

Кухарка шикнула на горничную, покрутив пальцем у виска, и заискивающим тоном вступилась за провинившуюся:

– Простите ее, мадемуазель. Работа нервная, Катарина устает, вот и сорвалась. Она очень старательная, исполнительная, чудесная служанка. У бедняжки ребенок, уж войдите в положение.