Наизнанку

Я понимаю, любовью на расстоянии сыт не будешь, но, черт возьми, ты мог хотя бы мне обо всем сказать, прежде чем, вешать на себя новые ярлыки?!

– Настя, давай без истерик, пожалуйста! Я знаю твой характер, знаю тебя и до сих пор с легкостью улавливаю нотки злости и капельки яда в твоих речах. Я знаю, каким ты можешь быть ангелом и какой стервой. Ты можешь говорить мне сейчас все, что угодно. Можешь обвинить меня во всех смертных грехах, окей, давай! Только мы оба с тобой знаем, что так должно было быть.

И ты это понимаешь сейчас. Поэтому давай обойдемся без обвинительного шипения и колкого вердикта. В любом случае, он уже вынесен и вынесен не тобой. – Хм, вот эти его слова ранили куда больше, чем все вышесказанное.

– Ладно, хорошо. Свои ядовитые речи я приберегу для кого-нибудь другого, а ты… ты будь в следующий раз смелее. А то как-то два месяца тянуть и притворяться, страшиться моей реакции, это знаешь ли совсем не взрослый поступок. Счастья тебе с твоей новой девушкой… – сказала я и ушла.

Пришла домой, и наконец, скинула с себя маску безразличия. Боль, злость и еще дюжина чувств вихрем пронеслись в моей голове. Я бы предпочла пройти по раскаленным углям босиком, чем услышать все это.

Я прошла на кухню, налила себе бокал вина, хранящегося у мамы в баре, и не торопясь выпила его, как будто осушая боль в душе с каждым новым глотком. Конечно, все это просто иллюзия и выпитый бокал вина нисколько не убавил расстроенных чувств, но сама мысль о том, что последний глоток может уничтожить их, придавала сил.

Поставив бокал в раковину, я села на угловой диванчик и взглянула в окно. Времени было часов девять, солнце клонилось к закату. Так красиво, и так печально. Каждая вещь в данный момент проецировалась в моем сознании как сгоревшая страница моей жизни. Скрываются за горизонтом последние лучи солнца, подходит к концу прошедший день, стрелки на часах отсчитывают последние минуты уходящего часа…. Даже не возникает мысль, что все это одновременно означает начало чего-то нового: зарождения новой луны, наступления ночи, очередного часа.

– Ты уже вернулась? – спросила Лиля, заходя на кухню.

– Да, видимо быстрее, чем ты ожидала, – ухмыльнулась я. – Знаешь, а у Никиты оказывается новая девушка, – сказала я, осознавая при этом, что боль переросла в неистовую злость. Сказав это, я посмотрела на Лилю и заметила лёгкую дрожь в её руках. Она несколько напряглась, немного отклонилась назад.