Приключения капитана Коркорана

Несколько офицеров верхом на лошадях с длинными саблями, разъезжали по городу, наблюдая за порядком. Когда они проезжали мимо, все безмолвно преклонялись перед ними. Смертельная печаль овладела, по-видимому, всей столицей. Сам Голькар казался подавленным. Он видел и чувствовал приближение бури. Давно уже ему стало известно, что англичане намереваются ограбить его, и он приходил в отчаяние относительно участи своей дочери. Сам лично, подчиняясь вполне воле Брахмы, он ко всему готовился покорно, готовый возвратиться в великое бытие и найти там «вечную сущность», но ему была невыносима мысль оставить Ситу без всякой защиты и опоры.

– Да будет воля Брахмы? – проговорил наконец Голькар как бы в ответ на мучившие его мысли.

– Отец! – сказала прекрасная Сита. – О чем вы размышляли?

Тщетно бы искали от самого мыса Коморин и до Гималайских гор молодую девушку прелестнее Ситы. Она была стройна, как пальма, и глаза ее были, как цветок лотоса. Кроме того, ей было пятнадцать лет – возраст, в котором в Индии женщина достигает полного развития красоты.

– Я проклинал, – отвечал Голькар, – день, когда я увидел тебя родившейся, ты – радость очей моих, моя последняя любовь на земле; я размышлял о том, что мне придется умереть, оставив тебя в руках этих рыжих варваров!

– Но неужели вы потеряли надежду одержать победу? – спросила Сита.

– Если бы я даже имел эту надежду, неужели ты полагаешь, что я в силах был бы внушить ее моим солдатам? Самый вид этих нечистых людей, пожирающих священную корову и обжирающихся сырым мясом и кровью, преисполняет ужасом наших браминов.

Ах! Зачем я не умер вместе с моим последним сыном? Мне бы не пришлось тогда видеть разрушение всего того, что мне так дорого!

– Вы забываете обо мне, отец! – сказала Сита, обвивая руками его шею.

– Нет! Я не забываю о тебе, дорогая дочь моя, но всего опасаюсь за тебя; относительно братьев я опасался только смерти их… Сегодня я получил извещение, что полковник Баркли двигается с армией по долине Нербуды.

Теперь он в семи милях отсюда, то есть в двухдневном переходе, так как это грузное племя тащит за собою такое множество животных, фуража, повозок, пушек и всякого рода снарядов, что никогда не может пройти более трех миль в течение дня. По несчастью, я не могу отважиться сражаться с ними где-либо в долине у берегов Нербуды, потому что недостаточно уверен в моей армии. Я подозреваю этого гнусного Рао в намерении предать меня.