Голубая река

Сумерки зимой быстро сменялись ночною темнотой. Ветер завывал под крышами. Снег вперемешку с мусором кружился в воздухе и гонимый ветром, улетал далеко, за квартал. Дома было тепло. Поэтому Андрей сидел и пил чай. Так, по – домашнему, ему давно не приходилось находиться дома. Его жизнь была сплошной роман – роман водителя дальнобойщика. Он с Николаем уже много лет выходил в рейсы. Раньше были просто небольшие поездки местного значения. И вот уже десять лет он ходил за тысячи километров.

Света легла спать. Андрей потушил свет на кухне и пошёл в комнату.

Дочь спала в своей кровати. Ленка, его любимая дочь, всегда ждала отца из рейса. Она знала, что он пустой ещё никогда не приезжал. Всегда что – нибудь да привозил. В этот раз ему на дороге попался заяц. Заяц дремал в углу, на коврике. Ленка визжала от радости, когда увидала серого ушастого зайца. Андрей прошёл к кровати и лёг. Сон как – то быстро пришёл. В дороге некогда спать, то кто – нибудь нападёт, то надо за грузом смотреть, следить – дежурить поочерёдно. Поэтому сон всегда буквально валил водителей с ног. Когда они добирались до постоянной стоянки, так они называли дом, то старались выспаться и поесть нормальной домашней еды, сходить в баню с мужиками и попить пиво. Андрей спал, а ветер на улице гонял снежинки под крышами и уносил местный мусор в далёкие края.

Утром позвонил Сергей.

– Хватит, спать. Дело есть. Завтра свой КРАЗ готовь и послезавтра в дорогу.

– Куда? – потирая глаза, спросил Андрей.

– Готовься, пока. А куда, завтра скажу.

Возьми запаски, дизель и ночник. На неделю.

– Ладно.

Спать ему уже больше не хотелось. Он встал. По душем вымывал последнюю хмель. Вчера с Сергеем и Колькой сидели в бане.

– Я тебе говорю, что это жизнь сейчас такая. Куда ни глянь, всюду деньги. Ну, вот и пойми меня. Я что не человек и мне надо.

– Да мне то что. Я, что жалею их? Вчера Галька пошла и почти половину спустила. Я ведь даже не смотрю, куда она их девает.

– Да, не серчай Николай. Они, бабы, все такие. Только деньги, да ещё что – нибудь покажи, толпой, словно суки бегут, на привязи.

– Да, я не серчаю. Что я не понимаю, что ли. Она ведь тоже женщина. Но все, же пойми. Я всё – таки муж. Мне ведь обидно. Она пошла и целый день просидела у подруги. Я как идиот, один дома. Сижу, в четыре стены дышу. Она приходит, шубу на диван, сама в ванну. Думаю, что это она. Сидит, вода льётся. Я в дверь царапаюсь, как будто пожухлый кот. Она в ответ мне, кофе ты ей сделай, мне говорит плохо.