Карьера Югенда

Это мои владения. Рабочий инструмент поблёскивал, всё на своих местах. Красота!

– Где он? – Дитрих вертел головой, как птенец, силясь разглядеть хоть что-то во мраке гаража после щедрого июньского солнца.

В углу под брезентовым чехлом, смирно, как конь на привязи, стоял Отто. Я подошёл к нему и торжественно сдёрнул чехол. Отто сдержанно засверкал в полумраке вороной сталью.

– Отто – это мотоцикл! – ловко копируя манеру фюрера, объявил я. – Он -чистокровный немец и настоящий аристократ! В нём нет ни единой грязной, не породистой гайки! Вот он – истинный ариец!

–Чёртов идиот! – заорал Дитрих.

 – Что ты вечно дурачишь меня, солдата вермахта?! Бездельник! Дубина!

– Склочность не к лицу солдату вермахта. Не горячись, детка, – с достоинством заметил я.

– Не называй меня так! – звонко крикнул Дитрих.

Я погладил Отто по прохладному металлическому боку и спокойно заметил:

– Не так уж и плох этот Версальский договор.

– Что? Что ты несёшь?! – изумился Дитрих, и тут же воровато оглянулся.

 – Замолчи! – прошипел он.

Но я знал, что в гараже никого, кроме нас, нет.

– Если бы не он, «Баварские моторы» не перешли бы с самолётов на мотоциклы.

– Ничего, мы и на мотоциклах покорим Европу, – неожиданно спокойно ответил Дитрих. Я-то знал, что он быстро успокоится. – А потом мы избавим весь цивилизованный мир от этой красной чумы. Всё по порядку. Сначала – Париж, потом – Москва. Ладно, я пошёл. Мне пора.

И Дитрих вышел, по-военному чётко печатая шаг.

VI

Родительская гостиная вся была залита уютным тёплым светом.

Сотней фанфар гремел народный приёмник. Он висел на стене, на самом видном месте. Стоит всего тридцать пять марок – самый дешёвый в мире! Отгремел оркестр, и начались сводки с фронтов Верховного главного командования. Вот это всегда интересно послушать! Мы побеждаем, – везде и всех! Аж дух захватывало, какая у нас армия, а техника какая! Воинская доблесть – немецкая национальная черта. И мы это доказываем. Всему миру. Ежедневно!

Как солнце, светила нам лампа под огромным жёлтым абажуром.

Она с умилением смотрела на тщательно сервированный стол, уставленный домашними яствами, умело приготовленными мамой.

Мы чинно расселись – родители, я и Магда. Я почти пришёл в себя после вчерашней попойки. Хотя немного подташнивало. Не то после вчерашнего, не то от разговоров про грядущий военный поход. Отец неторопливо разлил – нам шнапс, дамам – вино.

Радиоприёмник ужинал вместе с нами.