Гиблое место. Третья остановка в Бесконечности

Как условно честная женщина, Ирмера поведала об измене мужу, а тот, как водится, за бутылкой всё рассказал друзьям. Грозился убить обоих. Все выпивохи одного из кабаков торгового центра слышали проклятья наливающегося дурью Златозара, который к концу трапезы зачем-то потащился искать любимой жене подарок. Больше его никто не видел. На следующий день жена Златозара якобы уехала к подруге в другую общину, однако её кун не отвечал, а подруга заявила, что в гости никого не ждала. Становилось очевидным, что придётся посетить этого дамского соблазнителя.

*****

Автобус привёз нас к старым кварталам. На пыльной освещённой до бела улочке невзрачные юфтевые многоэтажки разъезжались в стороны. Заколоченные ржавыми листами окна первых этажей и отсутствие на улице прохожих намекали на проблемы этого района, на которые община предпочитала закрывать глаза. Мы с напарниками довольно скоро отыскали нужный дом, поднялись на второй этаж. Постучали.

Дверь открыл высокий мужчина, довольно приличного для подобного места вида.

– Вы кого-то ищете? – вежливо поинтересовался хозяин квартиры.

– Видимо, Вас… Я следователь, это мои помощники. Разрешите войти?

– Да-да, конечно…

Новой квартиру можно было назвать весьма условно – захламлённая двухкомнатная клетушка с неумело переделанными окнами была ровесницей первых переселенцев. Напарники поморщились. Эстеты, что поделаешь.

– Вас Иван зовут?

– Да, это я.

– А почему Иван, а не какой-нибудь Всеслав?

– Хотите знать, почему я не выбрал новое имя? Знаете… мне показался этот обычай глупым.

Хозяин кивнул, приглашая нас внутрь. Мы вошли.

– Не знаю, кем Вы были раньше, но, по-моему, у Вас что-то и здесь пошло не так…

– Я – поэт. Меня не признавали на Ходосе, я надеялся, что свои меня поймут.

– Но им до искусства нет дела.

– Не всем, но многим…

– Чем же Вы живёте?

– Читаю поздравления на праздниках.

– Негусто…

– Многие лишены даже этого… А хотите я Вам что-нибудь из прошлой жизни почитаю? – оживился Иван.

– Послушаю с удовольствием.

Иван закрыл глаза и начал декламировать.

– За бархатной рекой сливались с небом лужи,

Он приказал молчать. Качались тростники.

До стона знать хотел, что он кому-то нужен.

Сил не осталось ждать ту жажду утолить.

Потом был тихий бар. Холодный скромный ужин.