Гиблое место. Третья остановка в Бесконечности

– Возгарь, – с трудом произнёс кел и ткнул самым длинным пальцем куда-то вбок.

– Ладно, идёмте, осмотрим жилище пропавшего. Только держимся все вместе!

Помимо жалости и брезгливости я испытываюк подобным помещениям неутолимое любопытство – как можно существовать в таких условиях?

Возгаря, по-видимому, подобные вопросы не терзали. Ворох банок из-под бормотухи, грязь, поломанная мебель вопили о том, что человека не стало задолго до его исчезновения.

– Тут и найти-то нечего, – уныло констатировал Клод.

– Клод, если ты о своей пустой голове, то ты прав. И то, думаю, если покопаться, повезёт. А здесь мы наберём кучу улик.

– Подозреваю, что эту кучу должен набрать я…

– Не брюзжи, Клод. Я тебе помогу, – успокоила Вэя.

Меня почему-то не порадовала её отзывчивость.

– Вэя, убавь энтузиазм – пока Клод будет заниматься любимым делом, мы сходим побеседуем с обитателями этого зверинца.

Под сердитое сопение напарника мы с Вэей, спотыкаясь, выбрались в коридор.

– Разделимся?

– Ещё чего! Я не позволю тебе разгуливать здесь одной!

В норе по-соседству с комнатой Возгаря нас встретили два довольно вменяемых типа – братья Заровы. В обстановке их жилища чувствовалась близость дешёвого магазина и отсутствие вкуса, но в такой дыре комнаты показались мне хоромами.

– Тут неплохо, – сообщил старший. – Только уборщики до окраин не доходят, вот и живём, как на свалке.

– А сами порядок наводить не пробовали?

– Сами? – хором изумились братья.

– Ну, да – тут подмели, там подобрали…

– Мы не затем сюда приехали, чтобы в мусоре ковыряться, – гордо заявил младший.– Это русам не к лицу.

– Ну, кто-то же убирает общину, – осторожно уточнила Вэя.

– Конечно! Это келы. Вот этот, например, который по коридору слоняется. Ночью он чистит две улицы, утром пьёт, днём отсыпается.

– Чудесный распорядок дня!

Вдруг, не обращая на нас никакого внимания, в комнату братьев зашла женщина. Одной рукой она прижимала к груди круглую миску до краёв полную терпко пахнущей белой субстанцией, другая стискивала пучок длинных ложек.

– У нас уже два года не стреляли… – будто жалуясь, сообщила она, разложила ложки и ушла.

– Это Зина, – уважительно прошептал младший. – Простоквашу принесла. Зина тут опекает всех холостых.

И, видимо, уловив мой красноречивый взгляд, добавил:

– Не подумайте ничего плохого. Зина у нас – общая мама.