Книга с верхней полки

Часа через три моего ожидания в духоте я почувствовал, что больше не выдержу и свалюсь со стула.

Вдруг дверь осторожно открылась, в комнату вошёл молодой человек в форме обэшника. Он прижимал к животу тощий портфель, и, явно стесняясь меня, проскользнул вдоль стены к столу. Он откашлялся и, едва взглянув на мою измученную физиономию, тут же отвёл глаза. Его лицо пошло красными пятнами, а лоб вспотел.

– Я Ваш новый следователь – Сколтов, – представился парень. Он сел за стол, пощёлкал «мышкой», пристально вглядываясь в монитор, удручённо вздохнул и, не глядя в мою сторону, добавил: «Начнём допрос».

*****

Трудно сказать, кто больше устал от происходящего – Сколтов или я. Молодой следователь, наверное, стажёр, всё время что-то печатал. Готов поклясться, что он фиксировал даже моё ёрзание на стуле. Наверное, так его в институте учили. У него был заготовленный список вопросов, которые он добросовестно зачитывал мне по одному. Я терпеливо отвечал: «Нет», «Не был», «Книги давал всем зарегистрированным», «Никаких подозрительных лиц на территории библиотеки не встречал», «Погибшего знал – вместе работали в редакции».

Вечером пришёл Бруков. Внимательно прочёл протокол допроса и пренебрежительно хмыкнул:

– Так ещё чего доброго его и отпускать придётся.

– Но, может быть он действительно невиновен. Я стараюсь выяснить.

– Стараться будешь над дипломом, а сейчас нужно дело закрывать. У тебя что – толпа подозреваемых?

– Не-ет.

Только Гроднов.

– Вот и я об этом – только он. А дел у нашего ведомства – за год не управиться. А ты сопли распустил – «может, невиновен». Скорей всего виновен. Только это нужно быстро выяснить, а так ты с ним до пенсии беседовать будешь.

– Я веду допрос как положено!

– «Положено» – снова передразнил Бруков. – Не знаю, как вас там, в академии, учили, но у нас положено по-другому разговаривать с подследственными.

Обэшник позвонил кому-то и произнёс в трубку: «Холодного в 312-ю».

Наверное, Холодный, это была фамилия того здоровяка в комуфляже, который через минуту нарисовался в дверях. От одного взгляда на него у меня похолодело в затылке, и я перестал чувствовать ноги.

– Владимир Викторович, может быть, я сам продолжу допрос? – следователь попытался защитить меня.

– Ну, конечно – потом продолжишь! Забирай! – приказал подполковник детине. Тот заломил мне руки и надел наручники, хотя я и не думал сопротивляться.