Гиблое место

– Я так и знал – никто ничего не делает. – А ведь в ваших кунах та же самая схема преступлений, что и у меня.

– Мы никогда никуда самостоятельно не ходим, – заныл Клод.

– Ян, мы не хотим сделать что-то не так, поэтому без тебя ничего не смотрели, – подхватила Вэя. – Здесь незнакомое место. Зачем рисковать!

– Выкрутились…

На Вэю я был сердит больше всего. Ладно бы Клод, но Вэя…

– Значит так, друзья, сейчас всем спать, но завтра в шесть я всех жду у гостиницы с готовыми версиями преступления.

– Но…

– А у кого их не будет, Клод, того я оставлю в номере и к расследованию не допущу. Теперь понятно?

Приободрённый Клод рысью отправился в номер. Вэю я оставил в коридоре, сухо пожелав ей спокойной ночи.

Лёг спать с твёрдым убеждением, что я умственно отсталый, ибо ничего так не сближает мужчину и женщину, как чувство вины у женщины, а я ушёл… К тому же я – мерзавец, потому что расстроил девушку, на которую у меня были неплатонические планы.

*****

Это стало заметно, когда люди в общине стали пропадать всё чаще. Никто толком не помнил, с чего всё началось.

Сначала один, потом другой; мужчины… Без следа, как холод от талого снега. Свенельд пытался справиться своими силами, но натолкнулся на глухое сопротивление членов общины и непонимание Беримира.

Свенельд не поленился составить список пропавших. Он состоял из десяти пунктов. Все локации исчезновения имели определённый колорит. С одного из этих гиблых мест я и решил начать.

Жалкий двухэтажный домишко смотрелся на фоне пасмурного неба плавым рваным комом. Некогда чермного цвета, с погрызанной ветрами крышей и обветшалой лестницей из известняка, которая почему-то вела сразу на второй этаж и обрывалась где-то посредине, он напоминал сарай, и трудно было поверить, что здесь могут обитать люди.

– Как можно здесь жить? – словно прочитав мои мысли, изумилась Вэя. – Люди здесь недавно поселились и уже такое запустение…

– Вэя, для развития должны иметься соответствующие условия – не слишком суровые, и не очень комфортные. Иначе в первом случае всё уйдёт на борьбу за существование, во втором отсутствует стимул.

– Да, комфорта здесь нет и в помине, – уныло заключил Клод.