Мертвый лес

На растрепанные каштановые волосы, падающие на высокий лоб, на приоткрытые губы и неподвижное тело: сильное, молодое, полное жизни.

Я сошла с ума.

Чужая ладонь была ледяной. Коснувшись ее, я едва не отдернула руку, но демоница крепко сжала пальцы, не выпуская меня.

– Пожалуйста, смертная, подари мне немного своего тепла и внимания, – словно с мольбой попросила она.

Я сглотнула и крепче стиснула зубы. Меня не отпускало жуткое ощущение, будто в моих решениях Мони совсем ни при чем, а я сама тянусь к демонице.

Тянусь на интонации ее голоса, на движения, незаметно завораживающие, на улыбку и лукавый блеск в желтых глазах. На узнавание в ней Риаса и… какое-то спрятанное в ней, в ее поведении, обещание удовольствия от моих уступок. Она искушает, а я глупо поддаюсь этим искушениям.

Крепко ухватив мою руку, демоница повела меня по залу. Я шла рядом молча и послушно. Искоса, пряча под ресницами глаза, подглядывала за ней. Со сладостным и одновременно каким-то стыдливым благоговением наслаждалась ее плывущей, непостижимой для человека, походкой.

За ней, развеваясь и танцуя на каждом витке, стелилась тьма. С трудом оторвавшись от любования ее телом, я посмотрела на ее лицо. Сердце пропустило удар.

Мне еще не доводилось видеть таких ровных и изящных черт лица. Совершенно без изъяна. Точеный профиль, раскосые глаза, очерченные губы. Не смущал и цвет кожи, и губ – пепельный и угольно-черный.

– Твое любование мною подталкивает меня задержаться в твоем мире чуточку дольше, – произнесла она томно.

Мои щеки обожгло стыдом, и я резко отвернулась.

Смех наполнил зал. Грудной, низкий, заставляющий что-то в груди вибрировать и, несмотря на все душевное сопротивление, прислушиваться к нему, впитывая и с наслаждением пропуская через себя.

И такого красивого смеха мне слышать еще не доводилось…

Из наваждения, явно наведенного демоническими чарами, вырвал меня последний постамент, запрятанный в самом дальнем краю зала. Он будто вырастал из тьмы. Змея из темного драгоценного камня, изгибаясь, вытягивалась над черной чашей.

Из раскрытой пасти лилась тьма. Падая в чашу, она ударялась о стенки и превращалась в дым. Его излишки выпадали на пол и закрывали собой постамент.

В отличие от других монументов, находившихся в этом храме, вокруг этого не было ничего живого. Ни растений, ни мха, ни даже напоминания о них. Слишком мрачно тут было и холодно.

– Мы лишены тепла, – с горечью произнесла демоница.

– Я так и не услышала ответы на свои вопросы.