Одаренные искрой

Никаких мечей и кинжалов, никаких драк против широкоплечих противников. Если только не брать верх над ними ловкостью и хитростью.

Я сжала кулаки и постаралась дышать глубже. Свежий воздух постепенно прекращал помогать в борьбе с тошнотой. Но я все равно радовалась. Тошнота – такая малость ради того, чтобы отречься от семьи.

Дезант всегда опасались меня, и если судить сейчас, то их опасения были не напрасны. Дасконт презирал меня, а Висана любезничала и старалась держать при себе. Недоверие между нами росло с детства, когда я сомневалась в правильности обучения.

Можно ли убивать людей ради выгоды? Справедливо ли все то, что рассказывали нам учителя о его величестве Фредриге? Разве можно очернять людей, не позволяя им оправдаться? Почему я ежедневно учусь лгать одним, но должна быть абсолютно честной с другими? Замечая, что такие вопросы портят наши отношения, я прекратила задавать их вслух. Пытаясь найти ответы самостоятельно, тратила свободное время на семейную библиотеку, где даже сказки учили другой честности и иному благородству. Уже тогда я поняла, что нас обманывают. Возможно, замкнулась в себе, стала скрывать все, что думала, и еще больше рушила хрупкий мост между собой и Дезант.

Со временем нам с Лирой стало известно о заговоре, о том, что мы тоже поступаем неверно, но… Множество оправданий находилось предательству, а я уже не способна была поверить ни в одно из них. Сколько замков я взломала, чтобы узнать больше секретов о семье, которая меня приютила?

– Леди, вам нездоровится? – прозвучал незнакомый баритон.

Я вздрогнула, выскальзывая из воспоминаний, и посмотрела на мужчину. Как Давор может быть королевским послом? Своим ростом он больше годится для тяжелых лат и двуручного меча или молота. Я уже молчу о том, что он маг. Обладать искрой и предпочесть политику магии – кощунство. Будь у меня искра, никогда бы не позволила себе пренебречь ею. Я опустила голову, опасаясь, что посол заметит мою зависть. Мысль о том, что таких, как я – лишенных искры, – в разы больше, чем одаренных, ни капли не утешала.

– Прошу прощения. Не хотел вас напугать. – Он осторожно облокотился на перила. – Нас некому было представить друг другу. Меня зовут Бридж.

– Просто Бридж? – полюбопытствовала я, высоко задирая голову, чтобы увидеть его лицо.

Я помнила имя посла, но он забыл уточнить об уважительном обращении к нему, что удивляло.

– Пожалуй, так мне будет приятней, – ответил просто Бридж. Его ясные голубые глаза искрились весельем.