В небесах Аурелии

Кира тоже захватили впечатления – в темно-карих глазах девушки он увидел линию будущего, о которой раньше и не подозревал, ощутил его сильное притяжение.

Эва неожиданно задумалась о том, насколько она пьяна, слегка отстранилась и посмотрела очень серьезно:

– Только не считайте меня легкой добычей, капитан.

– И вы меня тоже, – сразу же отозвался Кир. – Я ничего плохого не делаю! – возразил он с улыбкой.

«Можно подумать, и не хочу», – добавил про себя.

Они танцевали и под другие мелодии.

Эва ненадолго оживилась: несколько раз эффектно прокрутилась в ритме латино и сорвала аплодисменты – вихрь из блесток и длинной серебристой бахромы. У Кира было легко на душе. Он впервые за долгое время не думал о своем доме, где предпочитал не бывать в последнее время, сбегая на работу и в командировки… Потом они заняли столик у окна. На улице стемнело. Кир взял еще рома и большой коктейль для Эвы. Ему хотелось, чтобы его гостье было комфортно.

– Вас не потеряют? – спросил капитан.

– Нет. У нас большая компания, да и собрались давно. Все байки за время учебы уже вспомнили и слегка поднадоели друг другу.

В ответом на ее слова рядом со столиком появились подруги Эвы:

– О, как тут все серьезно! – они с любопытством разглядывали неожиданную парочку, особенно симпатичного мужчину в военной форме.

– Давайте-ка отсюда, – незаметно махнула на них рукой Эва.

– Да ладно! Возвращайся к нам!

Подруги со смехом исчезли в глубине бара.

В разговоре возникла пауза. Оба задумчиво смотрели в темное окно. Неожиданно из толпы праздношатающихся прохожих выделилась странная процессия. Ее участники были замотаны в лохмотья из мешковины, поверх накинуты плащи с капюшонами. А еще были маски – уродливые, искаженные, со ртами, словно искривленными мукой, в глубоких прорезях горели черной тоской глаза, похожие на уголья. Деформированные, покореженные личины… Что-то скорбное было в этом шествии: городская печаль по ушедшему дню, вместившего закат жизни и одного человека, и целого мегаполиса.

У Эвы началась истерика: она рыдала и не могла остановиться. Ее нагнало то, что она прятала внутри, закружившись в вихре наигранного веселья.

– Кому-то уже хватит, – заметил Кир, отодвигая бокалы подальше. – Так, давай. На плечо. У тебя есть десять минут. Порыдай от души.

Девушка уткнулась в его плечо. Ее тело сотрясалось.