Оковы лжи

Близкими становятся быстрее, если одиноких, нуждающихся в поддержке сталкивают и постоянно испытывают давлением извне.

– Елрех, – остановила я ее.

Дождалась, когда она взглянет на меня и вскинет бровь. Ее серые глаза отражали солнечный мир вокруг, а белая прядка челки упала на переносицу. Она нахмурилась, когда я протянула руку к ее лицу, но позволила отвести прядь и заправить, запутав в густых волосах.

– Мне нужно убраться отсюда как можно скорее, – твердо произнесла я, оглядываясь на обходящих нас стороной людей и нелюдей.

 – Кажется, я начинаю привыкать к тебе. Мне нельзя оставаться надолго в Фадрагосе.

Она кивнула, видимо прекрасно понимая мои опасения. Как в каком-то фильме, где рассорившаяся влюбленная пара расходилась, оставляя пса скулить, вынуждая беднягу разрываться между ними. Я не хочу чувствовать себя ребенком, выбирающим одного любимого родителя.

Очень скоро мы вышли к прилавкам, заваленным обувью и одеждой. Елрех остановилась возле одного, вокруг которого толпились совсем юные девушки, и вытащила из кучи самую яркую голубую тряпку.

Она тряхнула ее – длинное платье с рюшками у лифа и складками на юбке выпрямилось почти до самой земли. Я замерла, понимая, что не хочу надевать платья, тем более такие. Видимо, на моем лице все прекрасно отразилось, потому что Елрех засмеялась и под недовольный возглас торговца швырнула платье обратно в кучу.

– Елрех! – с улыбкой воскликнул рыжеволосый усатый мужик, когда мы подходили к его прилавку. – Смотри-ка, живая!

– Духи милосердны ко мне.

Пока они переговаривались, обсуждая воюющих виксартов и васовергов, я разглядывала сапоги. Затем перебралась к сваленной куче вещей, отыскала там мятую серую рубаху, темные брюки и жилетку.

– Выбрала? – поинтересовалась Елрех.

– Если в этом можно к мудрецам, тогда да.

– Вут, запиши на мой счет. Я загляну к тебе завтра. И эти тоже, – подтянула она сапоги поближе к нам.

– А теперь к тебе? – спросила я.

Мы толкались, пробиваясь через толпу на узкую улочку.

– Ко мне, ко мне…

Городские улицы, которые нам пришлось пересечь, удивляли разнообразием. Одни тянулись вдоль небольших домов с низким частоколом и радовали ухоженностью, другие ошеломляли обширностью площадей и толпами снующих горожан. Я долго ругалась, когда пришлось пройти по дороге, не вымощенной булыжниками, не засыпанной элементарными камушками, потому что ноги с громким «чпок» приходилось отвоевывать у темного месива грязи и, кажется, навоза.