Старый Лис на окраине леса

Мыши как и везде, где коты не очень работящи, водились в огромном количестве, были доверчивы, шумливы и многочисленны. Деревья и правда жались к самым окнам, а у входной двери, рискуя однажды перекрыть её, росла огромная липа. Забор не везде был крепок, особенно со стороны кур и прочего населения.

– А ведь воруют у него… – подумал Лис. – Я и сам бы не прочь, при другом-то раскладе.

Он деловито спустился с пригорка, зорко высматривая детали.

– Вот что, поживу пока здесь. Поберегу его коз и мышей!

В том, что Человек не будет против, Лис не сомневался нисколько, а что Человек жив, он был уверен абсолютно.

И Лис осторожно заглянул в окно.

Глава 4

Темно там было, глухо. Тогда Лис толкнул головою дверь и бесшумной лентой проскользнул в дом.

Зябкое слабое дыхание доносилось из угла.

– Человек… эй, Человек!.. – Лис вспрыгнул и стал обнюхивать лицо, осунувшееся и такое знакомое, толкать влажным своим носом веки и колючие щёки, пробуждая. – Ты что, заболел?

– Эх, братец мой рыжий, – голос слабый, – а я вот продрог совсем, понимаешь? Нет у меня шкуры тёплой, как у тебя.

Холода не выношу совсем, сырости всякой не выношу, – закашлялся. – Зябко мне, друг, очень я замёрз…

Сонное бормотание длилось ещё минуты две, но тут человек пробудился и уже более твёрдым, хотя и осипшим голосом заговорил, от удивления запинаясь:

– Как же ты нашёл-то меня, а? Ай да лис, ай да друг…

– Вот что, ты есть хочешь?

Уже к обеду Лис притащил ему связку баранок, круг колбасы и ещё что-то в коробочке, что пахло очень вкусно, три раза бегал до деревни и обратно и даже устал.

Сложил всё это у подушек, заставил поесть. Потом свернулся воротником вокруг шеи.

– Теперь спи, грейся.

Человек и правда уснул как провалился куда-то, дышал ровно, тихо и иногда кашлял во сне в подушку. А Лис позже перелёг к груди, потом к ногам и снова на шею. Грел.

К вечеру человек проснулся и поел ещё раз, даже встал по своим делам, выпил воды из кувшина на столе, а потом снова лёг и уснул.

«Слабый-то какой…, – думал Лис. – Что ж делать-то?»

Ночью он выбрался в лес, откопал под снегом брусничник, набрав крепких веточек целую пасть, принёс и положил у изголовья.

«Мне помогает и ему, значит, не повредит!»

Ушёл к мышам на охоту к забору, проверил-пересчитал кур, поговорил с ними, договорился и успокоил. Обсудил дела с коровой:

– Ты пока управься как-нибудь сама. Вон сено-то есть, а воды из снега талого возьмёшь, я буду подгребать.