Невидимка

Лучшая Дашкина подружка – её одноклассница Танька Холмакова – была полной противоположностью. Вместе они были как ангел и бес – и по внешности, и по характеру. У Таньки чёрные короткие волосы, каждый день с разным стайлом. Чёрные брови, родинка возле красивых губ, обмазанных непременно тёмной помадой.

В отличие от неземной Александровской Холмакова была язвой до кончиков ногтей. Она везде видела подвох и злые умыслы, своим скепсисом отпугивала желающих с ней замутить. В итоге, несмотря на хорошенькую мордашку, оставалась свободной и невостребованной.

С Дашкой и Танькой я познакомился на информатике, когда принёс в кабинет тетрадь со своими «хвостами». Учитель попросила помочь девочкам. И я, компьютерный гений, профессор гейма, поступил как истинный джентльмен. Так мы познакомились и, как воспитанные люди, в дальнейшем здоровались при встречах.

И вот первое официальное рандеву и моё «динамо». К нашей скамейке я добежал с опозданием почти на час, когда подруги уходили в сторону парка.

Я услышал, как язва Танька сказала Дашке:

– Надо тебе нормального парня найти, а не этого балбеса: то мозгов нет, то самого.

Дашка что-то тихо ответила. Я решил пока не вмешиваться: ещё будет возможность взять реванш.

***

Чтобы сгладить обиду, я гулял, дурачился, разыгрывал прохожих до полного счастья от бесцельной и бесполезной траты времени.

Домой вернулся уже поздненько. Я приставил большой палец к замочной скважине и по нему загнал ключ, бесшумно открыв дверь.

С кухни шли умопомрачительные запахи готовых котлет и жаренной со шкварками картошки.

Мясистые помидоры замешаны с кольцами лука и со сметаной. Судя по объемам еды, родители уже поужинали.

Матушка продолжала возиться на кухне. Она чуть повернулась в мою сторону, но снова вернулась к своим посудным делам. В общем, вела себя как обычно – невесть на что обидевшаяся, в вечном образе.

Я прошмыгнул в свою комнату незамеченным. Раздевшись, бросил вещи вглубь шкафа. По коридору послышались тихие шаги до гостиной, а затем – нытьё матушки по поводу меня, моей безответственности и бессовестности.

 Батя, как обычно, слушал, уткнувшись в телевизор, изредка вставляя междометия и красноречивые обороты, смысл которых сводился к ремню и ушам.

На меня подобные разговоры навевали тоску, так что я, пользуясь отсутствием матушки на кухне, прошуршал к картофану, котлетосам, помидоркам с жижкой.

Наевшись прямо из общей посуды, я закинул ложку с вилкой в раковину, рядом оставив грязный стакан.