Дьявольский Трокадеро

Милка постаралась выдохнуть и успокоиться, но вдруг в животе зашуршали, раскладывая свои неиспользуемые ранее крылья бабочки. Вопрос коллеги она решила оставить без ответа.

Выждав пару дней, как посоветовали знающие толк в охмурении мужчин люди, Мила окончательно собралась с духом и, отгоняя мысли о возможных последствиях, скинула короткое сообщение, тем самым выдав себя. Звонок не заставил долго ждать. Первый разговор был необычайно длинным, молодые люди болтали обо всем на свете, и, казалось, ничего больше не сможет прекратить общение.

Перезвоны повторялись снова и снова, каждый вечер они были на связи. Щеки разгорались и становились пунцово-красными, а ладошки начинали предательски увлажняться, если на экране телефона высвечивался уже ожидаемый знакомый номер.

– А он кто? – почему-то шепотом поинтересовалась Ирина, когда Игнат вышел из кабинета. – Я его знаю?

– Наверное. Он ведь есть в чате, – ответила Мила и назвала позывные.

Ира строго нахмурилась, и это точно не означало ничего хорошего.

– Людмила, – она неприятно перешла на совершенно непривычную форму имени, – он… женат.

Обладательницу самых шустрых бабочек в животе в ту же минуту будто облили из ведра, наполненного до краев ледяной водой, в которую заботливо, словно в коктейль, еще накидали льдинок с острыми краями. Воспитанная в классических традициях, девушка отгоняла даже мысли о возможности встреч с женатым мужчиной. Она живо абстрагировалась и представляла, что переживает супруга решившего прогуляться налево мужчины, догадываясь о романе на стороне, как плачет его ребенок, замечающий напряжение между родителями, а порой и являющийся свидетелем ссор и выяснений отношений.

И вот теперь, когда счастье было так близко, оказалось, что принадлежит оно другим.

Но Егор звонил каждый вечер, длительность разговоров исчислялась часами, как это возможно скрыть? Скорее всего, это можно объяснить только его отсутствием в это время дома. Анализируя все разговоры, Мила понимала, что ни разу не слышала никаких слов-зацепок, ведущих к пометкам в документах.

«Как он мог?» – разъяренно выстукивало сердце. «Подумай хорошо, может, это только формальность» – подсовывал противоречивую информацию к размышлению мозг.

– Я не знала, – выдавила из себя Мила и вышла из кабинета.

Ее пальцы, несмотря на дрожь, усиленно пытались набрать сообщение. Буквы не складывались в слова, потому что придумать, что сказать в подобной ситуации было невероятно трудно.