Болевой порог

– Бляяя… – прорычал Шевц, сгребая волосы в кулак.

Дальше все было как в тумане. Он взял инициативу в свои руки, насаживая мой рот на себя чуть ли не до голосовых связок. Я упиралась ладонями в его бедра, пытаясь хоть немного отодвинуться. Мычала. По лицу ручьем бежали слезы и слюна, а в голове билась одна мысль: ТЕРПИ.

– Терпи… терпи… – вторил он, – Ооо… да… да….

Член в горле разбух до невероятных размеров, и я почувствовала, как в глотку ударила горячая струя.

– Глотай! Все глотай! – рычал, подняв мое мокрое лицо к себе.

Я проглотила. Ему этого оказалось мало, он заставил меня вылизать языком весь член и только после этого отпустил в ванную. Быстро прополоскав рот и умывшись холодной водой, вернулась в комнату. Промедление грозило тем, что он уйдет, не дождавшись меня. Но, к моему облегчению, я застала его все в том же кресле, только уже в штанах.

Увидев меня, молча протянул телефон. Я отошла к окну и встала за занавеску, будто это помешает ему слышать, о чем я говорю.

– Бабуль, это я!

– Олюшка! Солнышко! Куда ты пропала? – по ее голосу поняла, что была права. Бабушка сильно волновалась.

– Ой, слушай! Мы же с Лешей отдыхать улетели! Остров в Индийском океане… – самозабвенно врала я, – не представляешь, как здесь красиво!

– Да?… – протянула она, – так почему не предупредила, внуча?.. я же извелась вся!

– Прости, ба! Все так спонтанно получилось… Леша мне сюрприз хотел сделать… я даже не знала, веришь?.. Вечером рассказал, а утром мы уже улетели.

– Ну ладно… отдыхайте… Как там погода?

– Погода? – глянула в окно, – тридцать пять в тени…

– Правда? А у нас снег, представляешь?.. – я грустно улыбнулась, – Ни ветерочка, тихо так… и снег хлопьями…

– Здорово, ба! Я уже домой хочу… – проговорила с тоской.

– Не торопись, грейся на солнышке, – засмеялась она, – успеешь еще намерзнуться…

– Бабуль… ты не теряй меня… здесь связи нет…

– Хорошо – хорошо…

– Я примерно через месяц вернусь, – сказала как можно тише.

– Ооо, так долго?..

– Ага… ну все… Целую – обнимаю! И не забывай про кардиомагнил!

Отключилась и вернула телефон Шевцу. После разговора с бабушкой я совсем расклеилась, хотелось залезть под одеяло, чтобы дать волю слезам, оплакать свою никчемную жизнь. Но собрала волю в кулак, мастерски спрятав боль за маской безразличия. Показывать кому бы то ни было свою слабость не собиралась. Никому. Особенно ему.