Младший сын мэра

Кулемин тут же осекается, словно кто-то нажал на тумблер и выключил его идиотский смех. А я, обхватив плечи руками, двигаюсь к Киру еще ближе. Он в очередной раз за меня заступился. Одним словом предупредил своих друзей, что мое присутствие на вечеринке – закрытая тема. И никто его не ослушается.

На лекциях я всегда сижу за его спиной. Это не всегда удобно в плане учебы, но зато я могу беспрепятственно любоваться им. Широкими плечами, крепким затылком и иногда профилем. Могу лечь на стол грудью и незаметно вдыхать его запах, могу осторожно касаться его одежды.

Боже, как хорошо, что у меня хватило мозгов поступить с ним в один вуз. Я, вообще-то, на экономическом не мечтала учиться. Хотела стать дизайнером или, на худой конец, архитектором, но представив, что после школы мы можем перестать дружить, конечно, передумала.

Даже не пытаясь вслушиваться в бубнеж преподавателя, достаю из сумки телефон и пишу Киру сообщение.

«Познакомишь со своей девушкой?»

Отправляю и внимательно за ним наблюдаю.

«Познакомлю, как только она у меня появится»

Легче мне от этого не становится, но губу прикусить, чтобы не улыбнуться, все равно приходится.

«А как же Инна?»

«Не твое дело, Настя»

Кобель похотливый. Дурак слепой. Неужели сложно раскрыть глаза и присмотреться ко мне внимательней? Я одна в состоянии заменить ему всех его девок. Только в отличие от них, я бы его любила всем сердцем.

Крутанув шариковую ручку в пальцах, упираюсь колпачком в его спину.

Мне больно, Кир! Мне плохо!

Глава 5.

Кирилл.

К концу третьей пары погода паршивится. Небо заволокло тучами, и зарядил дождь. А это значит… а это, бл*дь, значит, что Настю домой везти снова мне.

Так и есть. Выхожу на крыльцо и вижу, она, стоя под козырьком, кутается в собственные руки и приплясывает на месте.

– Кирилл… – бросается ко мне, едва видит.

– Поехали.

Вместе бежим до машины, а Настя все равно оказывается в ней раньше меня. Шустрая.

Всегда такой была. Шумной, вертлявой и назойливой. Она пришла в нашу школу в третьем классе. Помню, как стояла с букетом первого сентября на линейке и испуганно озиралась по сторонам. Ко мне тогда Анна Константиновна, ее мать, подошла и попросила, чтобы я приглядывал за ее дочкой и никому не давал ее в обиду. С тех пор и приглядываю.