Сын Губернатора

– Если твои фанатки увидят нас вместе, завтра меня четвертуют.

– Это они? – уточняет парень, кивком головы указывая на мои лохмотья.

Я вообще-то никогда не ябедничала. В детдоме стукачей не любят. Но сейчас проговорилась.

– Слушай, – начинаю взволнованно, – я знаю, о чем ты хочешь поговорить…

Греховцев заламывает бровь и смотрит на меня в ожидании.

– Так вот… я никому ни слова не сказала о том, что ты заступился за меня перед деканом. Я не понимаю, откуда они узнали…

Герман скользит по мне недовольным взглядом, осматривает волосы, немного тормозит на губах, отчего мое сердце неожиданно сбивается с ритма и останавливается на расцарапанной в кровь ладони.

Я и сама замечаю это только сейчас. Даже не помню, где так поранилась.

– Недоразумение ходячее, – бормочет он и, сложив руки на руле, устремляет взгляд в лобовое стекло.

Я, сглотнув слюну, опускаю глаза.

До ужаса стыдно.

Молчание затягивается. Исходящее от кожаного сидения тепло проникает под мокрую одежду, и я начинаю согреваться.

Чего ему от меня надо?

Немного осмелев, незаметно рассматриваю его.

Он странный. Я таких никогда не встречала раньше. Как с другой планеты или параллельной Вселенной. Внешность и энергетика, исходящая от него сильно отличаются от всего, что встречала раньше. Его даже человеком назвать сложно.

Безымоциональный, высокомерный и циничный, хоть и… красивый. И пахнет от него незнакомо. Дорогим парфюмом, деньгами и превосходством над остальными.

– Я пойду? – спрашиваю робко.

– Денег дать? – вдруг спрашивает он и, не дожидаясь моего ответа, достает из внутреннего кармана кожаной куртки бумажник.

Открыв его, вынимает две купюры номиналом пять тысяч. У меня, как у вороны из басни, спирает дыхание. Смотрю на деньги, а перед мысленным взором проносятся новые ботинки, теплая куртка… нормальная еда.

Герман, видимо заметив мою реакцию, холодно усмехается.

– Бери.

Встречаюсь глазами с его серым взглядом и невольно ежусь. Он намеренно меня унижает.

– Нет.

– Мало? – добавляет еще две купюры, буквально вводя меня в состояние шока.

Я таких денег сроду в руках не держала, но все равно упрямо качаю головой.

– У меня все есть… Мне не надо…

– Гордая, да?

Не гордая, но брать деньги Греховцева боюсь. Разворачиваюсь к двери и, судорожно шаря рукой, пытаюсь понять, как она открывается.

Герман сгребает почти полностью оторванный рукав толстовки в кулак и дергает на себя.