Сын мэра

– Грех сказал тебя накормить…

Неожиданно. Я думала, что вылетела из его головы, как только он в первый раз прыгнул в бассейн.

– Почему не танцуешь? – сев напротив меня и положив голову на сложенные руки, спрашивает Максим.

Танцевать я люблю, если честно, но в хорошей компании и под хорошую музыку.

– Не охота… – пожав плечами, подхватываю палочками ролл и окунаю его в соус.

Откусив половину, слизываю капельку с нижней губы. Макс смотрит, не отрываясь.

– У тебя парень есть?

– Есть, – вру, даже не задумываясь.

Зачем, сама не понимаю. Создать видимость востребованности или пресечь возможный флирт на корню?

– И где он?

– Учится в столице.

И встречается там с другой девушкой.

На смуглом лице Макса расцветает широкая улыбка. Он поднимает голову и ложится грудью на стол.

– Столица далеко.

– И что?

– Значит, у меня есть шансы, – низким шепотом проговаривает Макс.

Я смеюсь, а он подхватывает. Оба понимаем, что все это игра и легкий флирт, и ни одного слова, сказанного всерьез.

Если откинуть мысль, что интерес Максима связан только с тем, что я якобы сестра Греховцева, мне даже приятно быть объектом его внимания.

Только смех парня вскоре обрывается. Он протягивает руку и касается кончиком пальца моей щеки.

– Мне нравятся твои веснушки.

Блин, заметил. Чтобы скрыть их, за лето у меня уходит не один литр тонального крема.

– Серьезно? – хмыкаю скованно.

Вот уж никогда бы не подумала, что веснушки могут кому-то добавить привлекательности.

К счастью, именинника кто-то зовет, и он, пообещав вернуться, исчезает в неизвестном направлении и в течение следующего часа про меня не вспоминает.

Начинает темнеть, гости понемногу разъезжаются. Щурясь, пытаюсь разглядеть Греховцева и попутно переписываюсь с мамой. Тетя Рая сообщила ей, что я пошла на вечеринку с Сашей. Не знаю, под каким соусом она преподнесла ей эту информацию, но мама явно поняла все неправильно.

Отбиваясь от ее советов, пишу, что у Саши уже есть девушка, и у них все серьезно, на что мама заявляет, что девушка не стена – подвинем.

И добавляет: «Я в тебя верю, доча».

– Долго собираешься здесь сидеть? Домой поехали, – отвлекает меня недовольный голос Греховцева.

– Что, уже? Я еще не навеселилась.

– Можешь оставаться, – с этими словами он разворачивается и размеренным шагом идет прочь.

Мне не остается ничего, как, схватив свой рюкзачок, бежать за ним, чтобы он не бросил меня здесь ночевать. Мне кажется, он может.