Объятые иллюзиями

Мне захотелось непременно объяснить перед ним свои слова.

– Знаешь, я часто думаю, что люди сейчас стали слишком сосредоточены на реальном, материальном мире, не замечая ничего за пределами этих рамок. И это не оттого, что они ограничены или глупы. Просто так складывается. Пока мы еще дети, мы удивляемся красоте этого мира, восторгаемся переливами радуги после дождя, и солнечными зайчиками на стенах, и разноцветными крыльями залетевшей в комнату бабочки. Мы живем чувствами, ощущениями, фантазиями. А затем мы вырастаем, и нам становится этого недостаточно.

Мы начинаем нуждаться в деньгах, и в дорогих машинах, и в престижной работе. Мы стремимся достичь устойчивого положения в обществе, и постепенно наша жизнь ограничивается только границами этого стремления. Мы каждый день просыпаемся с одними и теми же мыслями, занимаемся одними и теми же вещами, идем в одни и те же места. И вскоре, день за днем, наши чувства притупляются, а умение видеть красоту в незначительных и простых вещах постепенно исчезает, пока не умрет окончательно. Мы перестаем смотреть в небо, и на этом заканчивается необратимое превращение во «взрослых».

Я понимала, что алкоголь развязал мне язык, и меня начинало «заносить», все больше отклоняя от темы. Но сейчас, когда я стояла рядом с Грегом на балконе и смотрела на звездное небо, мне непременно захотелось выразить эти мысли, не раз бродившие у меня в голове. Я поняла, что уже целую вечность не задумывалась ни о чем более серьезном, чем весело проведенные выходные или удастся ли мне удержать рядом с собой Алекса, не допуская его слишком близко.

Мои размышления понеслись все дальше и дальше…

Я замолчала, спохватившись, что Грег наверняка думает, что я болтаю какую-то ерунду. Но нет, он смотрел меня очень внимательно и ловил каждое мое слово. Под его неотрывным взглядом я почувствовала себя совсем неуютно и решила поскорее разрядить обстановку.

– Кажется, мне уже пора завязывать с алкоголем, – весело сказала я. – Когда я в таком настроении, я вполне могу развести философию ни хуже Сократа, а всех находящихся вокруг заставлю меня выслушать.

Грег рассмеялся и, неожиданно оборвав смех, резко приблизился ко мне.

– И все-таки ты удивительная, Летиция, – тихо сказал он. – Я не могу за тобой угнаться. Сначала ты дразнишь меня, потом заставляешь задуматься, а как только я начинаю проникаться тем, что ты говоришь, тут же смешишь меня и напрочь сбиваешь весь высокий посыл.