Темная история

Даниэль сам не заметил, как дошел до дома, полностью подчинив свой мыслительный процесс геометрии будущей пули.

Слова и знаки, необходимые для финального предназначения, легкой дымкой окутывали чертеж…

Стоп. Какие слова?… Какие еще знаки?…

– Заработался, – с усмешкой признался сам себе Ферле, осознав, что часть ломаного знака, которым он в уме оснастил внутреннюю часть ствола, знакома ему по прошлому, полному заигрываний с оккультизмом.

Ну вот, докатился до охотников за привидениями. И правда, не мешало бы в отпуск… быть может, на Лазурный берег?…

Даниэль со вздохом стянул пиджак, бросив его на серый диван; подойдя к зеркалу, потянул узел галстука, но так и не довел до конца процесс избавления от офисной одежды.

Что-то в серебристой глубине привлекло его внимание, зацепило внезапно ставший острым взгляд; Ферле вгляделся в свое отражение в зеркале – и обмер, увидев там чужие глаза. Чужим было, в первую очередь, выражение: когда, на каких встречах и ночных дорогах он смотрел на мир так… цинично?… Жестоко; пожалуй, даже безжалостно – но при этом отстраненно.

Он моргнул, и наваждение рассеялось.

Невольно сглотнув, Даниэль вновь поднес руку к горлу и непослушными пальцами принялся распутывать сложный узел на темном галстуке.

Узел наконец-то поддался, и Ферле выдохнул с облегчением, бросив еще один опасливый, мимолетный взгляд в зеркало.

…Это стало чудовищной ошибкой.

На секунду ему показалось, что отражение все еще стоит в той же позе, с завязанным виндзорским узлом темным галстуком, и холодно, оценивающе смотрит на него. У зазеркального двойника были совершенно черные, словно полностью залитые чернилами глаза, в которых серебристыми бликами затухали звезды.

– Твою мать!.. – голос пустил петуха, сорвавшись на фальцет, но Даниэлю было не до этого: он попытался неловко отмахнуться от видения, но вместо этого как-то нелепо поскользнулся и влетел в зеркало всем корпусом, даже не сделав попытки скомпенсировать удар.

Вскрикнув, Ферле отшатнулся и изумленно взглянул на свои ладони: зеркало разбилось, и тонкие пальцы музыканта и картежника были нещадно изрезаны осколками. Под ногами хрустнуло стекло; споткнувшись, Даниэль сделал шаг назад и против воли вновь поднял глаза.