Темная история

 – Он причинил тебе боль? – Из всех вариантов, как можно было задать этот вопрос, МакГрегор умудрился выбрать самый старомодный, уклончивый; тот, на который можно было и не отвечать вовсе. И, быть может, именно поэтому ей захотелось ответить.

– Скорее я ему. – Девушка переменила положение; села и подняла руку к голове, стягивая резинку с влажных волос. Она встряхнула головой и мельком увидела свое отражение в стекле камина: стакан с янтарной жидкостью в ладони, темные волосы рассыпались по плечам, вторая рука лежит на морде волкодава.

Образ показался ей самой неожиданно экзотичным: римская жрица перед алтарем Огня, со зверем у ног и ритуальной чашей в руке.

Габриэль еле слышно фыркнула и отвела взгляд от разделенного на слои пламени. Покажется тоже.

Возможно, до паба, до этой внезапной заварушки, полной жизни и бесшабашного риска, ей бы и захотелось выложить кому-то всю свою историю… но сейчас у Габриэль было ощущение, что это все уже не важно.

Заново.

– Все позади, – она решительно подвела итог – сразу и своим размышлениям, и осторожным вопросам МакГрегора.

– Верю. – Он усмехнулся и поднял стакан в шутливом салюте, словно одобряя ее настрой. – Предлагаю – за начало новой жизни.

– Да будет так. – Она слегка качнула стаканом в ответ и решительно допила. Напиток обжег пищевод, жидким огнем провалившись в желудок, и по телу сразу же разлилось приятное оцепенение.

Мир потихоньку становился мягким, размытым; Габриэль вновь почувствовала на себе тяжесть чужого взгляда, и на этот раз ощущение было некомфортным.

Рациональная, привыкшая быть осторожной, она точно знала, что ей нужно делать дальше. Надо встать, уйти, вызывать такси, убраться подальше от этого огня, от этого непостижимого, завораживающего человека, потому что за окном уже ночь, а любое приключение нужно заканчивать вовремя – до того, как оно превратится во что-то такое, что не нужно никому из них…

Габриэль подумала, что, если он сейчас поднимется и шагнет к ней, она встанет и уйдет.

МакГрегор остался на месте; слегка переменил положение, но не проронил ни слова, и она еле слышно выдохнула, позволяя болезненному, настороженному ожиданию наконец-то раствориться в воздухе.