Темная история

И здесь, в Британии, не было ему спасения от политики!..

И кто знает, почему на самом деле решила прибыть в Британию Флавия?… Быть может, воздух Рима просто стал слишком опасным для посвятившей себя политике женщины?…

Нарцисс, любимец императора Клавдия, хитроумный грек-шпион, уже не раз намекал, что пристально следит за Флавией, и Веспасиан не знал, чего бояться больше – ее вспыльчивого характера, способного испортить ей жизнь в свете, или того, что она слишком глубоко увязла в пронизывающих императорский двор заговорах и интригах… пожалуй, для Флавии Домициллы было безопасней здесь, среди диких бриттов, а не в окружении льстивых, велеречивых римских патрициев.

И все же Веспасиан решил, что вскоре настоит на том, чтобы супруга отправилась назад. Не дело это, отвлекать полководца перед боем; нельзя переключать внимание солдата на семейные заботы, когда все его сердце и дух должны быть отданы войне.

Любовь не стояла выше алтаря Марса…

На воду легли тяжелые весла; впереди был узкий канал, требующий сложного маневрирования.

Белая пена в кильватере терялась в густом тумане, и Веспасиан подумал, что сырой климат Британии может сильно осложнить грядущую кампанию. Он выучил наизусть сводки разведчиков и составленные ими карты и без усилий вызвал в уме череду названий, с которыми было связано будущее.

В памяти почему-то больше остальных застряли два – деревенька Лондиниум и река Тамесис.

На мгновение подивившись причудливому местному наречию, Веспасиан решительно выбросил из головы все лишнее и сосредоточился на текущей задаче: в первую очередь следовало разбить лагерь – так, как это умели делать легионы, уверенно и основательно, как будто крепость строилась на века.

Показав британским варварам, что Рим пришел на эти берега навсегда.

Аркан II – Верховная жрица

Anoche fue solo una aventura

Y yo quer?a decirte adios

    Maluma feat. Alexis, Una aventura[8 - Вчера ночью было просто приключениеИ я не желал прощаться (исп.

)]

Сад был трехцветным – и зеленое полотно травы, яркой и сочной в преддверии грозы, лишь подчеркивало его строгие, суровые краски; над этим местом довлела затаенная, властная жестокость.

Темно-красные, почти черные листья ниспадающих ветвей буков и кленов сменялись контрастной белизной цветущих кустов: кипенно-белые гортензии, холодное снежное цветение сирени, заросли уже отцветающих рододендронов – все тех же разнообразных оттенков белого.