Темная история

Красиво.

Еще не пробовала цвет, скетч черно-белый, строгий и резкий, как тот, кто изображен на рисунке. Фон – берлинский парк, золотая осень. Холодные серые глаза и яркие сполохи листьев в туманной дымке.

Завтра. Боги, дайте завтра солнце.

Странно, но я почти забыла Лондон; меня больше не пугает то существо, ненароком увиденное из окна дома Филиппа. Мы в Берлине – и, кажется, текущая вода, отделяющая острова от континента, все-таки стала преградой для того, о чем лучше не вспоминать…

Но зато я боюсь другого: меня тревожит наша с Филиппом странная дружба, кажется, находящаяся в шаге от чего-то иного.

Мне чертовски хочется превратить ее в нечто большее, но я уже обжигалась и боюсь разочароваться. А еще больше я боюсь, что разрушу все, потеряв самое важное, что у меня сейчас есть в жизни, – бесконечное внимание и странное понимание в этих серых глазах.

Я до сих пор не знаю, что нужно от меня ему. Но, пожалуй, знаю, что нужно мне.

Нет ошибки большей, чем попытка превратить дружбу в любовь, – мне ли не знать?…

И мне страшно даже пытаться, потому что я не хочу оказаться по другую сторону его ледяного, уничтожающего презрения.

Я не хочу жить в мире, где рядом больше не будет Филиппа, не будет ночного Берлина и наших разделенных на двоих тайн.

Я сижу в университете, рисую и теряюсь в мыслях о природе страха – почти до самого вечера, когда появляется Филипп, решивший в городе свои дела. Он не в духе, и под моим изучающим, далеко не беспристрастным взглядом видно, что он настроен искать приключений.

Я устала бояться – и поэтому с радостью принимаю его предложение опять пойти в город.

Но мы не уходим далеко: лишь до моего любимого места в Берлине, скамейки с видом на Немецкий Собор. И здесь мне окончательно отказывает разум.

Оборотная сторона страха – отчаянная смелость, когда совершаешь сумасшедшие поступки по одной-единственной причине: чтобы прекратить бояться.

– Фил, – говорю я, поворачиваясь к нему лицом. В его серых глазах отражаются огни фонарей, отчего они становятся дьявольски оранжевыми.

Что творится с моими, карими, даже знать не хочу.

– Да?

Собираюсь с духом – перед тем как сделать величайшую глупость в своей жизни.

– Кажется, я в тебя влюбилась.

– Чем мне это грозит? – с шутливым подозрением осведомляется Филипп, явно принимая мои слова за очередную подначку.

Глубоко вдыхаю и делаю шаг к нему – шаг, сводящий расстояние между нами до нуля.

…Впервые в жизни я сама, первая, целую мужчину.