Горячая месть для охладевшего мужа

Но раз у погибшего оказался личный пистолет, почему бы не пустить его в дело? Правда, магазин «стечкина» рассчитан на двадцать патронов. Только вряд ли Фроловский собирался штурмовать дворец Амина и зарядил оружие под завязку…

– Сереж, ты на самом деле думаешь, что кто-то из гостей Фроловского – маньяк? – уточнил Уфаев. – Посторонних-то в доме не было.

Турбин лишь усмехнулся. Да все они тут с приветом. Или, если официально, со сложной судьбой. У каждого в прошлом свой скелет в шкафу, своя трагедия. А это психику не укрепляет.

– Нет, я не могу себе этого представить, – покачал головой Сергей. – Болотовы – владельцы металлургического гиганта. Корастылев – хоть парень и с темным прошлым, теперь солидный коммерсант, к его советам прислушиваются и Болотовы, и Фроловский. Да и охранник Анатолия Федоровича вряд ли по совместительству стрелок, который крестообразно дырявит людей. Но с чего ты взял, Вадим, что наш некрофил – маньяк? Я все же думаю, он – профессионал. А крест из пуль и ран – это что-то вроде подписи.

Своеобразная реклама его криминального бизнеса. Он не из тех, кто подкарауливает в подъезде, палит, убегает, а потом его самого пускают в расход, чтобы он не сдал заказчика. Это – человек серьезный. Никуда не торопится, выбирает такие места, чтобы не просто всадить пулю в висок, но и провести свой ритуал. Сильный пиар-ход…

– Раз он наемный убийца, значит, кто-то нанял его, чтобы убить Фроловского? – предположил следователь.

– Вот именно, Вадим. Этот кто-то мог быть и гостем дома.

И открыть палачу дверь изнутри. Или же он проник сюда сам. Просто не оставил следов. Он же профессионал.

– Раздобыл ключи, узнал код сигнализации, подменил запись в видеокамере. Да просто Джеймс Бонд какой-то…

– У Фроловского хватало врагов и в бизнесе, и в политике. И все они серьезные люди, – напомнил Сергей.

– Я все же думаю, что искать нужно внутри, а не снаружи, – покачал головой следователь. – Кто-то из гостей или сам убил хозяина дома, или помог наемнику попасть в спальню жертвы.

Конечно, Женя не ревновала Илью к жене. Ревность – вообще прерогатива жен, а не Жень. Чтобы ревновать, нужно вдруг перестать чувствовать себя единственной, Женя же и не начинала.

Просто Илья Болотов не из тех, кто ходит налево. Трудно себе представить, чтобы он назначал свидания в пельменных, боясь в дорогих ресторанах встретить знакомых, чтобы он возвращался домой к жене, пряча в кармане трусики любовницы.