Вслед за тенью. Книга вторая

– Первым?

– Первым из вас двоих.

– Зачем? Бред какой-то… Кому это вообще нужно? Мы с Михаилом не конкурируем. Каждый занимает свое место.

– Ошибаешься. Положение Новикова нестабильно. Он укрепляет свои позиции.

– За счёт меня?

– Все выглядит именно так…

– Так вы думаете, это он отменил мой зачёт?

– Есть любители незаметно дёргать за веревочки… – как-то туманно ответили мне.

– Вы говорите о своём родственнике? – вдруг спросила я, ни с того ни с сего вспомнив о портсигаре. Вспомнив совершенно не к месту…

– Кого конкретно ты имеешь в виду? – Орлов внимательно на меня взглянул.

– Каменнолицего, – ответила я, пожав плечами.

– Кого? Позволь… Пример ассоциативного мышления? Скорее всего… Знакомая особенность восприятия… – принялся рассуждать вслух мой дотошный собеседник. – С чем ассоциируешь в данном кейсе? С внешним сходством?

– Кейсе? В данном случае, – вслух догадалась я. И объяснила: – У него лицо неживое. Каменное.

– Потеря мышечной активности.

Значит, говоришь о Жарове.

– Так вы намекаете на него?

Меня оставили без ответа.

– Любитель дергать за веревочки – Жаров? – настаивала на нём я.

– Необязательно… – ответил Кирилл Андреевич через паузу. И отвел взгляд. Всего на пару мгновений, но я заметила.

Такая реакция мне не понравилась. Совсем. И сам ответ прозвучал более, чем туманно. Настороженно вглядевшись в интересное сосредоточенное лицо напротив, я постаралась понять, не выгораживает ли он своего родственника, не заодно ли он с ним.

Мне было важно это для себя прояснить здесь и сейчас, но меня лишили этой возможности: лицо моего собеседника в миг стало беспристрастным, будто на него наспех натянули маску спокойного безразличия. К тому же мне отчаянно не хватало вводных о жизни самого Кирилла Андреевича и его истинных взаимоотношениях с Каменнолицым. И что-то мне подсказывало, что от Кирилла Андреевича мне их не дождаться.

Глава 6 Неожиданные откровения

– А может любитель дёргать за веревочки – именно вы? – усмехнувшись, попыталась я спровоцировать своего собеседника хотя бы на какие-нибудь откровения.

Тщетно – он «не повёлся», как сказала бы Марья, ограничился лаконичным распоряжением:

– Объяснись!

Подкатив кресло к кровати, на которой я сидела, он расположился в нём и воззрился на меня с демонстративным интересом. Мне отчего-то показалось, что он был доволен тем, что я перевела тему с его родственника на него самого.