Вслед за тенью. Книга вторая

– Это… это человек, одинаково хорошо владеющий обеими? – уточнила я, вспомнив, как в школе усердно училась писать «правильно»: не левой, а правой рукой. Чтобы не быть белой вороной среди одноклассников, ни один из которых не был левшой. Мне так хотелось хоть в чем-то быть как все, и я старалась. Старалась, прекрасно осознавая, что как все я все равно не стану. Хотя бы потому, что жила в специфических условиях: к семи годам уже имея печальный бэкграунд, я росла без обоих родителей и мало того, что семья моя была неполной, так ещё и порядки в этой семье были далеки от среднестатистических.

– О чем задумалась?

– Пытаюсь понять зачем вы дирижируете моими воспоминаниями…

– И как? Успешно?

– Пока никак… Ума не приложу, зачем вам это. Решили выдрессировать обезьянку, чтобы потом выпустить на арену? Хоть намекните, на какую?

– У тебя богатое воображение… В моих планах нет выпускать тебя на арену. На какую бы то ни было…

– Правда? Интересно, почему же? Это могло бы быть… забавно…

– На арене ты будешь находиться на всеобщем обозрении… Это все равно, что принадлежать всем сразу…

Мы смотрели друг другу в глаза: он – с лёгким прищуром, я – снова в ожидании того, что он продолжит развивать свою мысль.

Но он замолк и вскоре мне стало ясно, что развивать ее он не собирался.

Глава 10 Конфуз

– Вы тогда сказали: «Я решу эту проблему». Решили? – спросила я. И, заметив, что он не понимает, уточнила: – С париком, я имею в виду.

Он задумался ненадолго и медленно кивнул.

– Как?

– Обесцветил волосы.

– Зачем?

– Это нужно было для дела.

– Для создания образа?

– Да. – односложность его ответов ясно давала понять, что он не хочет развивать эту тему. Но я все же решилась спросить:

– А как часто вам приходится менять внешность?

– По необходимости… Как думаешь построить беседу с дедом? – резко перевел он тему.

– Да всё пройдет стандартно: получу очередную порцию нравоучений, выслушаю и приму к сведению.

Хорошо, что это случится не сегодня. Надо будет Николая Николаевича попросить не сообщать дедушке о том, что он увидит.

– А что он увидит?

– Мое расцарапанное лицо. И дубленку, – вздохнув, объяснила я.

– Это мелочи.

– Вряд ли дедушка воспримет это именно так…

– То есть и Николай… Николаевич пляшет под твою дудку? Забавно…

– Что значит «пляшет под мою дудку»?

– Значит, и его ты прогибаешь под свои интересы. Как деда.