Вслед за тенью. Книга вторая

– Тогда поехали! – оповестили меня и развернули к себе лицом.

– А зачем вам? – Я с подозрением взглянула в серьезное лицо напротив. – Тестируете мои способности, да?

– Можешь считать и так, – не стал он спорить. – Ну что, пройдешь тест?

– Да запросто! – усмехнулась я и привычно напрягла память. Поднаторевший в воспоминаниях мозг с радостью подбросил нужную информацию. Перед глазами вместо лица «тестировщика» стала постепенно вырисовываться моя комната. Она разрасталась, наливалась красками и объемом.

И вот я уже вижу себя, стоящую напротив деда, и слышу его голос:

«А как же твой Лорд, Катерина? Ты его бросаешь?» – озвучиваю я его слова для Кирилла Андреевича.

«Ну зачем ты так, дед! Я же буду приезжать на выходные…»

«Собаке нужно постоянное внимание».

«Лабрадоры умные и всё понимают!»

«В том-то и дело! Он поймёт, что хозяйка его бросила».

Мне вдруг становится грустно. Очень.

«Но… но я уже оставляла его, кккогда уезжала в школу, – шепчу я, пытаясь сдержать слезы.

И, помолчав, добавляю: – Я же не могу всю жизнь прожить в этих стенах…»

«И чем же они тебе не угодили?» – спрашивает дед. В его голосе мне слышится недовольство. И разочарование.

«Понимаешь, – пытаюсь растолковать ему я, – я тут как в капсуле. В полностью стерильной капсуле…»

«В безопасной капсуле!» – поправляет он меня. Как всегда – в своей категоричной манере.

«Пусть так! – не сдаюсь я, – но там – снаружи кипит жизнь! Я хочу ее… прочувствовать… Ощутить все краски…»

«Эта твоя красочная жизнь кишит опасностями! – заявляет дедушка.

 – Поэтому нет. Из дома будешь ездить».

«Ну какие опасности, дедуль? – уговариваю его, – Чем я важнее остальных?»

Он молчит. Всегда закрывается, когда я задаю вопросы, которые он называет «неудобными».

«Этих самых опасностей у меня будет не больше, чем у других, дедуль. – делаю ещё одну попытку его уговорить, – А если я буду осторожна, то даже и меньше. А я буду! Обещаю».

«Я против!» – категорично заявляет он.

И выходит из комнаты. Всё.

– Получается, ты без разрешения переехала в общежитие? И Громов смирился? – удивленно уточнил Кирилл Андреевич. И задумчиво добавил: – Мда… Не похоже на старого лиса. Стареет… О сантиментах глаголет…

– Почему без разрешения? Он разрешил, но позже. После того, как Николай Николаевич попал в аварию. На нашей машине.

– Ясно, – бросил мой «дознаватель» и о чем-то задумался. А я снова отвернулась к окну.