Вслед за тенью. Книга первая

– Что там у тебя?

– Машина несётся…

– На тебя, что ли? Пулей в сторону, слышишь!

– Не на меня, Маш, не волнуйся. По Пироговке мчится.

– Ясно. Значит в сквере тусуешься.

– Выставка скоро. Набираю материал… Хочу заснять его полёт…

– Не поняла, чей полёт?

– Полёт «летучего голландца», – задумчиво проговорила я, настраивая фокус объектива именно на черного монстра, на мой взгляд, выделявшегося на автостраде многим больше других «железных коней».

– Боже мой, какого ещё голландца, Кать?! – в ухе послышался возмущенный Машкин голос.

– Не мешай, Маш, он так летит, как Сверхновая… не успею поймать… – пробормотала я.

– В общем, у тебя час на ловлю этого чуда, поняла! Не больше, слышишь!

– Да какой час?.. Он сейчас исчезнет… Не волнуйся, успею…

– Ладно, – вздохнув, ответила моя собеседница. И привычно распорядилась: – Будь на связи, слышишь!

– Буду, Маш, не волнуйся…

В ухе раздалась пара коротких гудков и смарт «уснул».

С Марьей – большой любительницей туфель на каблуке, платьев-футляров телесных оттенков и элегантных шляпок, я познакомилась в августе этого года.

Она считала себя заядлым театралом и шляпки, как я потом поняла, были ее великой слабостью. Впервые мы встретились в день моего заселения в общежитие, после выигранного мной спора с дедом по поводу самостоятельного проживания. По счастливому совпадению Марья стала моей соседкой по комнате и в тот вечер собиралась в театр. Её элегантный лук навсегда врезался в память и закрепил за моей новой знакомой статус иконы стиля в моих глазах.

На вечер у Марьи был запланирован поход на «Анну Каренину». По этому случаю и шлифовался образ светской львицы тех времён. Он был мастерски обыгран в закрытом платье, тёплого тёмно-бежевого оттенка, мягко облегающем изгибы стройной фигуры, и аккуратной шляпке на тон светлее, прикреплённой к волосам невидимками. Толику эксцентричности кокетке придавал экстравагантный хвост из чернобурки, смело и провокационно накинутый на плечи. Удивило, что она объяснила свой выбор с чисто практической точки зрения.

«Вот уж совсем не улыбается задубеть под кондёром, как в прошлый раз», – заявила она тогда, вынудив сопровождавшего меня дедушку внутренне напрячься и едва заметно поджать губы при словах «кондёр» и «задубеть».

Марья заметила это и, видимо, решила впечатлить нас широтой своего кругозора:

«Сегодня меня ждет «Большой»! Бывала там? – поинтересовалась она у меня легким светским тоном.

«Нет», – с сожалением призналась тогда я.