Зона вылета

Я почувствовала, что сейчас самый подходящий момент признаться мужчине в своих обязательствах и больше не мучить его бесконечными недоговоренностями и отказами.

– Да, я сама прекрасно понимаю, что кажусь странной. Но действительно есть кое-что, о чем вам лучше узнать как можно раньше.

– Что же это? – Павел был заинтригован и, наверное, готовился услышать что-то фантастическое.

Я набрала в грудь больше воздуха и произнесла на одном дыхании:

– Я поклялась себе не вступать в сексуальные отношения с мужчинами в течение одного года.

Павел опешил и изменился в лице от удивления.

– Поклялись? Себе?

– Да, это что-то вроде аскезы – добровольного самоограничения.

– Не могу поверить. Вы серьезно?! Но почему? – никак не мог прийти в себя мужчина.

Я вздохнула:

– Это не просто объяснить. Если в двух словах, то у меня в прошлом году были большие проблемы из-за пикантного инцидента с одним мерзавцем.

Кажется, Павел начинал мне верить.

– У вас психологическая травма? Вы подверглись изнасилованию? – с беспокойством спросил он.

– Нет-нет, ничего такого! Никакого изнасилования, – заверила его я, – все происходило по обоюдному согласию. В этом-то и дело, – я опустила взгляд на свои руки, но привычной липкой волны, охватывающей все изнутри, не последовало: наоборот становилось легче…

– Но тогда зачем вы придумали себе такое строгое наказание? Вы лишаете себя важной части жизни на целый год!

Не хотелось портить такой чудесный вечер своими безрадостными историями, но я решила ответить:

– Дело не только в том случае.

Я очень легкомысленно относилась к мужчинам. Не воспринимала никого всерьез, не понимала, насколько некоторые из них могут быть безумны. Как-то нарвалась на настоящего маньяка, еле спаслась. А моя двоюродная сестра обижена на меня из-за того, что я увела у нее парня на отдыхе. А я просто… Ни о чем не думала.

Павел молчал и внимательно слушал. В его серых глазах не было укора или презрения, напротив, сочувствие и понимание, которых мне так не хватало последнее время.

– Но однажды я серьезно подставилась и потеряла все. Никак не могу себе этого простить, – я вздохнула, грустно улыбнулась, разгоняя ненужные сейчас воспоминания, – поэтому мое наказание вполне обоснованно и обжалованию не подлежит.

– Мне жаль, – сочувственно произнес Павел и дотронулся до моей руки, легонько сжимая пальцы, – я очень хорошо понимаю вас. Это страшное чувство сожаления о содеянном мне слишком хорошо знакомо.

Я повернулась к нему.