Семнадцать Саламандр. Том первый

– Куда?! – ахнула я, подскакивая. На плечо тут же опустилась твёрдая рука и заставила сесть обратно. От неожиданности не успела удержать голову и стукнулась затылком о стену. Ох, как больно, аж снова в глазах потемнело.

– В тюрьму, за сокрытие, – охотно ответил на мой вопрос Эрик.

– Кого?

– Тебя, – понимающе хмыкнул мужчина, перевязывая левую руку. Ха, похоже, хорошо я его резанула, кровь всё ещё не остановилась. – Она, наверное, не рассказывала, почему тебе нельзя на люди показываться?

– И почему же? – похоже, сейчас мне объяснят то, что в скором времени собиралась рассказать мама.

Вот только неужели эта правда настолько страшна?

– Понимаешь, девочка, – Эрик присел на корточки и поднял на меня тяжёлый взгляд. – Ты дань.

– Кому? – опешила я, сдавая спиной назад и упираясь в стену дома. Дань? Не может быть. В Имироте рабство вот уже второе столетие запрещено!

– Саифам.

В смысле? Данью ведь не могут быть люди? Обычно это золото, товары там, драгоценности.

– Я не понимаю.

– У тебя разные глаза. После окончания войны саифы поставили условие, согласно которому империя Имирот обязана присылать им раз в несколько лет людей с полной или частичной гетерохромией.

– Но зачем? – что-то слишком много вопросов задаю, пора уже заканчивать. Терпение у них явно не бесконечное. Вон уже недовольно морщат губы.

– Никто точно не знает, – произнёс последний стражник с короткими русыми волосами.

Голубые глаза смотрели на меня с печалью. – Но последнее время говорят, что вас приносят в жертву их богам. И, кажется, это правда, потому что больше этих людей никто не видел.

– Значит, меня убьют? – на глаза навернулись слёзы. Теперь понятно, почему родители меня прятали. Кто согласится отдать собственное дитя, зная, какая судьба его ждёт?

– Мы этого не знаем, – Эрик поднялся и с непонятным выражением лица посмотрел на русого мужчину.

 – Ладно, пойдёмте. Нужно успеть передать её в столицу до отплытия корабля. Тебе не повезло, как и многим другим. Только не надо снова пытаться сбежать, а то свяжем руки и уже не будем такими добрыми.

– Позволите взять с собой пару вещей?

– Они тебе уже не понадобятся, – произнёс темноволосый.

– Дим, прекращай, и без того тошно от такой работы, – разозлился сержант. – Пускай возьмёт что-нибудь на память, – и прошёл со мной в дом.