Не покидай меня

Всю свою злость на самого себя он выплескивал в безумном полете, поднимаясь на немыслимую высоту и камнем падая вниз, выполняя в воздухе сложнейшие для драконов фигуры, причиняя себе этим боль, наказывая себя. В голове бились мысли.

Он глупец. Не кинулся на зов сразу. За годы, проведенные в этом мире, да еще и в теле дракона, он привык к тому, что драконы в этом мире – высшая раса, что они могут все или почти все. Мир давно принял его, и он четко ощущал себя именно драконом; ему, как и всем подобным ему ящерам, стало присуще высокомерие и уверенность в том, что он всегда прав, а значит, остальное подождет.

И вот теперь он потерял ту единственную, ради которой живет.

Спустя какое-то время он обнаружил себя лежащим на плоской вершине высокого обрывистого утеса, стоящего на краю горной гряды и касающегося бурных волн могучего океана. Над головой было темное ночное небо, расцвеченное россыпью звезд, которые с холодным и равнодушным мерцанием смотрели на его страдания.

Сильные волны с шумом бились о скалы внизу, холодный ветер остужал уставшее тело дракона, и он же подхватил и унес вдаль одинокую слезу, скатившуюся по его чешуйчатой щеке.

Дикий лес велик. Он свято хранит свои тайны. Согласно древним преданиям этот лес живой. Последнее время он становится все более безразличен и все глубже в него проникают люди, но если он захочет, то никто и никогда не найдет беглеца, укрывшегося под его ветвями. Кого лес пустил в глубину своей чащи, он прикроет лучше любого мага.

Поэтому дальнейшие поиски бесполезны. Алекс понимал: ему придется довольствоваться тем, что он точно чувствует – его любимая жива, а значит, нужно набраться терпения и опять ждать. Возможно, он слышал зов ее души только до тех пор, пока она окончательно не слилась с телом, в которое попала, а если теперь они одно целое? Если девчушка по рождению дитя человека и эльфа? Вряд ли она сможет позвать или сама услышать его, поэтому найти ее будет сложнее.

Алексавель лежал и думал о том, что он с полным правом может называть свою девочку малышкой, ведь и в той, и в этой жизни она намного меньше его ростом, а сейчас еще и младше лет на триста. Видимо, в разных мирах и время течет по-разному: ведь сам он в этом мире уже более ста лет, а вот его телу – триста.

Неожиданно для него самого пришли воспоминания о том, как он появился в этом мире.