Рожденная жить

Столичные щеголи, не дождавшись от меня приветствия и растеряв уверенность, продолжали топтаться у дверей. И вот наконец один из них сообразил поклониться, поздороваться и назвать свой титул и имя. Только после этого до остальных дошло, как грубо они нарушили этикет. В ответ на их приветствие я все так же, не вставая из-за стола, ответил, приглашая присесть в кресла напротив меня.

– Как вы добрались, без происшествий? – спросил я и, прежде чем кто-то из них что-либо ответил, добавил: – Мне хотелось бы знать причину, по которой вы появились у ворот моего скромного замка.

В ответ на мой вопрос мне просто протянули свиток с указом короля. Прочитав его, я произнес:

– Надеюсь, вы не собираетесь в обратный путь в ближайшие дни? Во-первых, моя дочь, как истинная герцогиня, не может отправляться в путь без соответствующего ее положению сопровождения и багажа. Да и вы, пробыв в дороге две с половиной десятины, можете отдохнуть, пока она соберется, ведь обратный путь у вас займет время в два раза больше.

Услышав мое заявление, они вытаращили глаза, и лишь один из них смог спросить:

– Почему?

И я им вежливо пояснил, что они все поймут, познакомившись с моей дочуркой. Появился мой управляющий и пригласил нас проследовать на обед в парадную столовую.

После обеда я предупредил гостей, что сейчас за ними придет маг-лекарь Теодор и им придется пройти обследование на предмет наличия болезней. Выслушав их возмущение, вызванное моими подозрениями, я объяснил, что моя дочь очень слаба здоровьем и любой посетитель, желающий с ней встретиться, проходит осмотр у лекаря, а за территорию замка она не выезжала ни разу.

Вот уже целый час после обеда мой Теодор занимается «проверкой» гостей, а у меня все сжимается внутри, ведь сейчас их все-таки придется знакомить с Айвенлин.

Наконец мое ожидание закончилось, и в кабинет зашли два взъерошенных графа и виконт. Пригласив их присесть, я попросил позвать герцогиню Айвенлин.

Спустя двадцать минут в мой кабинет зашла Лин.

Какой кошмар! Если бы я не ожидал перемен, то, наверное, испугался бы за здоровье своей дочери. В этот момент она была похожа на худенькую девочку лет восьми, невзрачную, болезненную на вид, с блеклыми глазами и недовольно поджатыми губами.

– Вы звали меня, отец? – произнесла она противным визгливым голоском.

Ответив утвердительно на ее вопрос, я представил ей гостей и ожидал, что она сделает реверанс, приветствуя их.