Путь одиночки

Заслышав окрик старшего, мальчишки кинулись выполнять свою работу. До самого вечера ко мне больше никто не подходил. Я лежал на своем топчане и боялся пошевелиться. Прекрасно помня уроки своей матушки, я знал, как опасны переломы ребер.

Наконец-то ночь вступила в свои права. Уже тихонько сопели во сне уставшие мальчишки, когда я измученный болью услышал шаркающие шаги, приближающиеся к нашей каморке. Угомонились все: и люди, и кони, только Михей привычно обходил свои владения проверяя все ли в порядке. Но вот шаги его приблизились, скрипнула хлипкая дверь.

Сегодня он изменил своим привычкам и зашел к нам.

– Не спишь, парень? – заговорил он со мной, присаживаясь возле моих ног. – Ты прости, что не зашел к тебе днем, никак не получалось. Спасибо тебе за меня и за мальчика. Давай-ка я тебя напою. Приподнимай голову.

Его мозолистые руки очень бережно прикоснулись ко мне. Он помог мне приподняться и попить. Как много счастья может испытать человек от нескольких глотков холодной воды. Как хочется плакать только от того, что кто-то просто позаботился о тебе.

Ты лежишь и терпишь сильную боль, и не одна слезинка не скатывается из твоих глаз, но стоит только кому-то искренне тебя пожалеть и вот уже глаза наполняются влагой, и маленькая капелька скользит по щеке.

– Тебе бы грудь перетянуть, чтобы дышалось легче, да вот не велено никому к тебе подходить, – продолжил присаживаясь. Граф назначил тебе десять ударов плетью. Это смертельно для такого ребенка, как ты, но палач мой хороший приятель и пообещал мне, что сделает все возможное, чтобы не рассечь тебе кожу, а значит у тебя будет шанс.

Вот только плохо дело с ребрами, как бы не сдвинулись. Беда тогда будет. Ты подреми, если сможешь, а я к тебе еще несколько раз за ночь зайду, если что нужно будет – скажешь.

Он тяжело вздохнул, поднялся и не торопясь вышел, а я окончательно осознал, что если до утра мои ребра не заживут – выжить я не смогу. Удар, смещение, внутреннее кровотечение и к вечеру я труп. Аккуратно оглядев даром все подворье, я определил местонахождения всех магически одаренных и аккуратно, очень тоненьким потоком пустил живицу, направив ее четко только лишь на ребра.

К утру я не смог вылечить их окончательно, но у меня хотя бы появилась надежда на то, что при ударе смещение костей мне не грозит.

Утро началось как обычно: суета, гомон, недовольное ржание лошадей. Я сумел встать, немного пройтись. Время шло. Все внутри меня скручивалось в тугой комок.