Путь одиночки

От еды они отказались, отправившись спать, к удивлению всей прислуги, вместе в одну спальню и братика с собой забрали. Наследник говорил. Много говорил, но вот чему из его рассказов верить – никто не знает. Сейчас вся троица крепко спит в спальне старшей сестры, причем малыш посередине.

Выслушав управляющего и воздав камердинеру за его неуместную заботу, взволнованный герцог поспешил в спальню Алии.

Встретили его полумрак и чье-то легкое посапывание. Все еще сомневающийся в достоверности того, что ему рассказали, его милость Аскар, легко ступая, подошел к большой кровати с голубым балдахином.

Девочек он разглядел сразу, а вот наследника не увидел, встревоженный шагнул вплотную к кровати и наклонился, пытаясь в полумраке комнаты точно разглядеть тех, кто в ней спал.

Пару мгновений ему потребовалось на то, чтобы его зрение привыкло к необычному для этого времени дня освещению комнаты и намного больше для того, чтобы правильно оценить то положение, в которое он попал, ибо выпрямиться без ущерба для себя он уже не мог.

Неожиданно сильная для своего возраста детская ручка старшей дочери крепко удерживала его за изящный шейный платок, в то время как вторая не давала разогнуться, угрожая приставленным к груди, точно напротив сердца, небольшим ножом.

Ошеломленный герцог смотрел в широко раскрытые, немигающие глаза своей старшей дочери и понимал, что любое резкое движение будет стоить ему жизни, потому как удерживающая его в этом положении девочка продолжала спать.

Все, что ему оставалось, это попытаться, очень осторожно ее разбудить. Не громко, ласково с небольшой тревогой в голосе он ее просто позвал:

– Алия, девочка моя… Проснись. Проснись, радость моя! Посмотри на меня. Ну же…

Ребенок моргнул раз, другой, глаза приобрели осмысленное выражение, руки расслабились. Девочка заулыбалась, одной рукой отпуская платок, другой машинально на уровне рефлексов пряча под подушку острый нож.

Один из первых вопросов, возникших у внимательно наблюдающего за ней отца, был: «Что же пережили дети?», ведь раньше он и помыслить не мог, что его девочка возьмет в руки нож иначе как за столом.

Все эти размышления не помешали ему сесть на кровать и прижать к груди свою старшенькую, заметить, как тихонько, глубоко под одеялами сопит маленький Димаш, и как сурово сдвинув брови, почти неслышно дыша, спит Линкия.

Раньше он никогда не баловал своих детей объятьями.