Пёс из породы хранителей и мамонт в цветочках. Книга третья

 – Нет, что-то тут не так… Видимо, я тоже где-то на низших ступенях развития нахожусь, – раздумывала она. – Как там наставница говорила… Уровень ползающего по земле! Ндааа, а ведь рожденный ползать может летать только в качестве обеда для какой-нибудь ушлой птички! – Ульяне представилась Манджушарачана с её блеклыми глазами и с вороньими крыльями, пикирующая на её скромную особу. Она рассмеялась, и, по привычке попыталась было заняться чтением мантр, но все усилия сбивались воспоминанием о приюте…

Через день раздумья стали вовсе невыносимы, и она позвонила соседкам.

– В приют? Ну, конечно же, можно! Я вам дам телефон и вы договоритесь.

Ульяна заметалась. Визит в зоомагазин напоминал налёт, мешками с кормом был забит весь багажник. Припомнив, что говорила Марина Сергеевна о том, что в приюте не хватает подстилок, Ульяна только пальцами прищелкнула! – Подстилки? Будут им подстилки!

Словно открутились назад несколько лет, сами собой вспомнились телефоны, и люди, с которыми она когда-то работала, отозвались, словно по чьей-то команде.

Когда она подъехала к приюту, салон автомобиля до крыши был заполнен свёрнутыми обрезками ковролина.

– Ой, богатство-то какое!!! – всплеснула руками Света. – Зимой у нас собаки в вольерах вечно мёрзнут!

– А завтра ещё будет машина с браком от мебельной фабрики, там партия больших диванных подушек, которые пошиты криво и несколько бракованных матрасов. – Ульяна ощутила, что сейчас могла бы, пожалуй, от души плюнуть на все понятия бесстрастия вместе взятые.

 – И мясокомбинат готов поставлять обрезь. Только за ней приезжать надо.

– Это же… Это же чудо какое-то! – Света чуть обнимать её не кинулась.

– А можно… Можно мне ещё с Мэгги погулять? – спросила Ульяна.

– Вам можно всё, всё что хотите! – Света широко раскинула руки, показывая, как много можно Ульяне.

Мэгги прыгала за решеткой и верещала что-то такое радостное, что у Ульяны на глаза навернулись слёзы.

– Понимаешь, я, чего-то запуталась, наверное… Я, видно, слишком примитивная для всех этих штук.

Как это никого не любить? Вот как? Совсем никого?

– Так жить нельзя! От этого только умереть можно… – убежденно покивала Мэгги. – Вот я почти уже умерла. А ты пришла… Хотя, ты, наверное, всё равно уйдёшь, и я опять буду умирать… – она очень старалась быть веселой, а тут не выдержала, села, так чтобы касаться ноги человека, и глаза прикрыла. Как-то сразу подкралась усталость и безнадёжное одиночество.