Абсолютно неправильные люди

Белоснежная Сима презрительно уставилась на смартфон, а рыженькая Фрося сочувственно перетекла на колени прямо поверх собаки. Впрочем, собака была не против. Она вообще оказалась на редкость покладистой.

– Покладистая в буквальном смысле этого слова. Где поклали, то есть положили, так и лежит. Где посадили – там и сидит, я вот думаю, что с ней такое делали-то, если она шевельнуться лишний раз боится? – удивлялась Лена на приёме у ветеринара. Ветеринар Дмитрий Михайлович был старым знакомым её родителей.

– Что-что, били сильно! – он прощупал рёбра и послал собаку на рентген. – Смотри. Вот и вот, рёбра поломаны, срослись. Это она ещё щенком была. Да она и сейчас молоденькая совсем чуть больше года или около того. – А этот перелом недавний, я так думаю, месяца полтора назад был. Какая дрянь была её хозяйка! Чипа нет, татушки с номером нет, опознать питомник нельзя.

– Да зачем нам? Главное, чтобы жива-здорова была да хоть иногда передвигалась сама, не ползком.

– Ну, это немного погодя… Они вообще-то жизнерадостные. Пусть попривыкнет, поймёт, что её никто не обижает, глядишь и оттает. А что ты говорила, про то, что она кричит?

– Ночью. Она так скулит ночью! Причём во сне!

– Знаешь, так, на первый взгляд, собака здорова. Анализы мы взяли. УЗИ сделали. Рентген – ну, ребра, но это уже так болеть не может. Навскидку – кошмары снятся. Что ты удивляешься? Им тоже снятся сны.

И хорошие, и не очень, и попросту жуткие, – Дмитрий погладил собаку, тут же сжавшуюся в комок. – Эх ты… Собака… Весу-то трёх килограмм не наберётся, а столько в ней уже всего… И ужаса, и боли, и переживаний. Ну, ничего-ничего, это у тебя счастливый день был, раз ты от такой гадости избавилась, и к хорошим людям попала.

Чихуа слушала внимательно, поднимая и настораживая уши, обросшие шикарной чёрной шелковистой шёрсткой. Слушать-то слушала, только вот пока не верилось… Зато новое имя она выучила сразу, и оно ей понравилось – Мила.

– Фрося, ну слезь ты с Милочки! Ты же в два раза больше собаки! – Лена сняла оскорбленную кошку и переложила ушастый чихуашный коврик на лежанку. – Ты бы хоть шевелилась что ли. А то Фрося тебя за игрушку с подогревом принимать будет!

Она неодобрительно покосилась на стену, отделяющую их от соседей, оттуда уже несколько дней доносился грохот и стук.